Народ, какие новости вы сегодня читали?

[stas]

Гена, зачем адвокату разбираться в технике.... Где ты видел такого юриста ?

[гена]

Я же забыл... их дело в деньгах-купюрах разбираться
Хотя бывают и чисто профи авто адвокаты...видел их правда
только по ТВ...
С ув.Гена.

[kds]

Мэру Димитрова дали семь лет, но под стражу пока не взяли
09:26 02.04.2010
Красноармейский районный суд (Донецкая область) вынес приговор экс-мэру Димитрово, который 8 октября 2009 г. на собственном автомобиле «КИА Черато» сбил 48-летнюю работницу шахты «Центральная» Ирину Тимошенко. Заседание суда состоялось вчера, 1 апреля.

Суд вынес вердикт, что в момент аварии димитровский градоначальник был пьян и приговорил его к семи годам лишения свободы. Кроме того, Анисимов должен выплатить по 100 тыс. грн мужу погибшей, ее сыну Максиму и матери Ирины. Также, согласно решению суда, экс-мэр обязан пожизненно возмещать материальный ущерб мужу и матери погибшей по 274 грн ежемесячно, пишет «Сегодня».

Максимальный срок по ст. 286 ч.2, по которой осудили Юрия Анисимова, – 8 лет тюрьмы. Но суд в качестве смягчающих обстоятельств учел раскаяние мэра и частичное возмещение ущерба семье погибшей (10 тыс. грн на лечение потерпевшей и ее похороны, – ред.).

Отягчающим обстоятельством стало алкогольное опьянение, хотя мэр до последнего твердил, что в злополучный день не пил спиртное, а только лишь принимал лекарства. А на обочину, по словам осужденного, он вылетел якобы потому, что наскочил колесом своего авто на камень. Эти доводы судья признал несостоятельными, ссылаясь на улики, показания свидетелей и выводы экспертиз. Так, в крови мэра обнаружили 0,75 промилле алкоголя, что равняется 150 грамм водки. Хотя свидетели ДТП утверждают, что он был «неприлично пьян»: даже мешал бригаде «скорой» извлекать покалеченную женщину из-под днища иномарки.

По словам Юрия Анисимова, перед ДТП он ехал со скоростью 70-75 км/час. Но водитель встречного «МАЗа» подтвердил в зале суда, что скорость «КИА» была 100-120 км/час. По словам другого свидетеля, после наезда на женщину Анисимов начал резко сдавать назад, но скрыться ему помешала электроопора, в которую он врезался.

Адвокат Анисимова Виктор Лукашков заявил, что будет обжаловать приговор. На это у защиты экс-мэра по закону есть 15 дней. До этого времени Анисимов продолжает находиться на свободе (под залогом в 40 тыс. грн). И если приговор не будет обжалован, то приговоренный будет взят под стражу.

Напомним, на скамье подсудимых экс-мэр Димитрова оказался спустя 4 месяца после ДТП. Предварительное слушание по делу состоялось 12 февраля 2010 г., а само ДТП - 8 октября 2009 г. Несколько месяцев Юрий Анисимов скрывался в больнице и дома, ссылаясь на проблемы со здоровьем, которые возникли у него после трагического инцидента.

УРА-Информ.Донбасс

[Мановар]

ПОРТНОВ СТАВ ЗАСТУПНИКОМ ГЛАВИ АДМІНІСТРАЦІЇ ЯНУКОВИЧА
П'ятниця, 02 квітня 2010, 20:08

Президент Віктор Янукович призначив БЮТівця Андрія Портнова заступником глави адміністрації президента.

Відповідний указ розміщений на сайті глави держави.

Портнов став керівником головного управління з питань судової реформи та судоустрою.

Українська правда

СХІД І ЗАХІД РАЗОМ???

[kds]

инфа точная.

[kds]

Бездари и бездорожье: дорожники экономят и воруют, догадываются автолюбители

Скрытый текст: показать

02.04.2010 08:58
Чтобы обзавестись хорошими магистралями, стране непременно нужен если не диктатор, то власть со стратегическим мышлением. В современных же украинских условиях верный способ улучшить состояние автодорог — дождаться, чтобы автомобиль «большой шишки» влетел в глубокую промоину. Вероятно, это станет самым большим стимулом для власти начать контролировать работу дорожных служб, которые, по информации некоторых источников, уже не представляют себе жизни без пятидесятипроцентных приписок и откатов.

Почему ни государство, ни частные компании не заинтересованы в качественном строительстве дорог в Украине

Певица Оля Полякова нашла компромиссное решение между плохими дорогами и имиджем настоящей блондинки: купила БТР розового цвета. «Мой БТР — это вещь незаменимая. Почти такая же, как и пудреница в сумочке у любой уважающей себя девушки. Точнее, пудреницу еще можно заменить чем-то, а БТР, учитывая состояние наших дорог после зимы, ничем заменить нельзя. Приобрела я его спонтанно, сразу после прошлогоднего выезда на дачу. Посмотрела на дороги и поняла: легковушкам — нет, БТРам — да», — серьезно рассуждает Полякова.

И такой логики придерживаются не только блондинки, подобным образом мыслят народные депутаты и чиновники. «Бронетранспортеры сейчас самый популярный вид транспорта. Вы не поверите, но ко мне стали обращаться за БТРами чуть ли не первые лица государства», — говорит бизнесмен Олег Федченко, занимающийся тюнингом списанной военной техники. Он относится к тем немногим людям, кому состояние украинских дорог приносит ощутимую прибыль. «Если и дальше так пойдет, — переживает Федченко, — то по нашим дорогам скоро и на танках не проедешь. И тогда состоятельные граждане пересядут на самолеты и вертолеты…»

Dorogi.net.UA
Выбор богатых украинцев в пользу вездеходов и самолетов вполне объясним. Сегодня не найдешь в Украине ни одной области, которая могла бы после нынешней зимы похвастаться просто хорошими (об идеальных речь никогда и не шла) дорогами. Важнейшие транспортные артерии страны подтоплены, на них кусками отсутствует покрытие, на некоторых участках в Луганской, Полтавской, Львовской, Николаевской и Днепропетровской областях ограничено движение транспорта.

Отдельные отрезки дорог перекрыты для движения вообще. Местные власти и «Укравтодор» (главный ответственный за состояние дорог страны) предлагают украинцам альтернативные варианты — объезд по грунтовым дорогам и… кардинальную смену средства передвижения. В частности, в Царичанском районе Днепропетровской области 10 марта было закрыто движение для наземного транспорта по дороге С-042015 (от села Заорелье к дороге Гнатовка—Красная Орельская). А по затопленному ее участку открылось движение транспорта… водного: местные власти организовали переправу на лодках.

Сталкиваясь с такими проблемами, автолюбители не устают вспоминать «незлым тихим словом» украинских чиновников и строителей дорог. Только вот обвиняемые пока ничем не могут помочь владельцам машин. «Я рекомендую не ехать со скоростью выше 90 километров в час, поскольку состояние дорог сегодня остается сложным, даже, честно говоря, очень плохим», — признается бывший глава госслужбы «Укравтодор» Вадим Гуржос.

И уверяет, что дело совсем не в плохой работе ведомства. Дескать, его сотрудники трудились, не покладая рук и не смыкая глаз, а виной всему хроническое недофинансирование отрасли. «Большинство дорог в Украине строилось после войны. Наиболее широкую программу ликвидации бездорожья проводили в 1960–70-е годы, когда дороги строились совсем по другим принципам — тогда модуль упругости покрытия был на втором плане.

Поэтому те трассы, которые нам достались, не рассчитаны на сегодняшнюю нагрузку. А за годы независимости Украины у нас не было возможности поддерживать дороги текущим и капитальным ремонтом. Сейчас они пришли в состояние полного физического износа», — поясняет Гуржос.

Чтобы дороги были в хорошем состоянии, необходимо каждые пять лет проводить текущий ремонт и каждые двенадцать — капитальный, а эти сроки из-за нехватки средств не соблюдаются.



Добавили неприятностей дорожникам в нынешнем году и погодные условия. «Это самая сложная зима за последние полвека.За три месяца у нас было 46 дней с перепадами температуры от минуса к плюсу и 74 дня с осадками», — говорит Вадим Гуржос. Естественно, замерзая в ямах и пустотах, вода разрушала покрытие.

Трещины в нем, правда, появляются не только из-за погодных условий, но и из-за увеличившегося количества большегрузных автомобилей на дорогах. По данным государственной службы «Укравтодор», в последние десять лет нагрузка на трассы (в 2009-м по ним перевезено 1,267 млрд тонн грузов) ежегодно росла на пять процентов. В итоге почти 80 тыс. километров (это половина всех украинских дорог) ныне представляют собой опасность для водителей.

С наступлением ранней весны «Укравтодор» занялся аварийными работами. «Латаем дыры даже в дождь и снег, и это не очень эффективно, но мы используем самые дешевые материалы, что позволит продержаться дорогам пару месяцев. Если мы сейчас вообще не будем ничего ремонтировать, люди никуда не смогут доехать», — так до своей отставки описывал глава ведомства дорожную обстановку.

Серьезный ремонт впереди — когда просохнет асфальт. На устранение повреждений необходимо около трех месяцев и почти миллиард гривен. Средняя стоимость ямочного ремонта одного квадратного метра трассы, по словам Гуржоса, обходится бюджету в 200 гривен, капитальный ремонт километра дороги второй-третьей категории стоит около 500 тыс. евро, то есть немногим более пяти миллионов гривен.

Капитальный ремонт километра дороги первой категории (это самая высокая категория, к ней относится, например, участок Киев—Борисполь), по данным корпорации «Золотые ворота», обойдется в 15 млн гривен. Учитывая, что капитальный ремонт требуется почти 70% всех украинских дорог, на приведение их в порядок стране понадобится по самым скромным подсчетам 59,5 млрд евро.



Загадки асфальтовой болезни
Между тем в последние годы в Украине строят и ремонтируют дороги несмотря ни на что. Взять только одну программу подготовки к Евро-2012, финансирование которой продолжалось даже в кризис. Всего в 2009-м было введено в эксплуатацию 238 км дорог, качество которых оценят автолюбители.

Но вот опыт последних лет показывает, что недавно построенные украинские «автобаны» (например, Киев—Чоп и Киев—Одесса) портятся и разрушаются почти так же быстро, как и старые «шляхи». При этом только за 2003–2004 годы в строительство трассы Киев—Одесса государство вложило около 2,7 млрд гривен. Большинство тендеров на строительство и ремонт дорог выигрывают дочерние предприятия входящей в состав «Укравтодора» государственной акционерной компании (ГАК) «Автомобильные дороги Украины» (именно она ответственна за содержание дорог).

Если предприятия ГАКа не могут справиться с объемом работ, они приглашают подрядчиков-частников. «Наши новые дороги очень хорошего качества. Поверьте, не у каждой европейской компании есть то оборудование, которым располагаем мы. Однако за дорогами нужно ухаживать и проводить текущие ремонты до начала зимы и после.

Если этого не делать, то через два года дорожное полотно начинает разрушаться. К сожалению, денег на поддержание дорог на соответствующем уровне у государства нет, поэтому мы имеем то, что имеем», — поясняет генеральный директор ОАО «Югозападдорстрой» (занимается дорожным строительством, входит в корпорацию «Золотые ворота») Владимир Вакар.

А вот Экхаре Янкер, начальник технического отдела компании Strabag (международная строительная компания, специализирующаяся в основном на дорожном строительстве и ремонте), допускает, что часть средств, выделяемых на строительство дорог, попросту не идет по назначению. Ведь официальные цифры стоимости строительства дорог в Украине и странах ЕС отличаются не слишком сильно, а качество — в разы. В Украине квадратный метр готовой дороги второй категории стоит около 107 евро, в Великобритании — 129, в Польше — 132, а в Чехии — 122 евро.

В странах ЕС строительные компании подписывают гарантийные обязательства сроком на пять-десять лет, согласно которым подрядчик ремонтирует трассу за свой счет в случае выхода ее из строя за это время. В Украине такие сроки существенно меньше. «Компания-подрядчик предоставляет гарантию на дорожное покрытие на три года при надлежащей эксплуатации.

Соблюдение норм эксплуатации возлагается в нашем случае на облавтодор, поскольку мы строим дороги международного значения. Именно эта организация должна следить, чтобы вода причиняла минимум вреда асфальту, и поддерживать работу водоотводов и очистительных сооружений.

Если гарантия не истекла, а дорожное полотно разрушилось, то созданная комиссия,куда входят представители всех заинтересованных лиц — заказчика и подрядчиков, — определяет причину разрушения. Это может быть неправильное проектировочное решение, ненадлежащий уровень эксплуатации, низкое качество дорожного полотна. Ремонт оплачивает виновная сторона», — поясняет Вакар.

Только вот, к сожалению, подобных примеров, когда подрядчика принудительно заставляли бы проводить ремонт за свой счет, в Украине не найти. Правда, как нас уверяли в «Золотых воротах», компании зачастую не ждут выводов специальной комиссии и устраняют небольшие дефекты за свой счет, ибо не хотят портить себе имидж.

Однако в глазах украинских автовладельцев он, мягко говоря, невысок. «Госслужбе ”Укравтодор” выгодно не находить виновных. Компании специально строят дороги плохо, чтобы обеспечить себя работой, а значит, и доходом на будущее. А ”Укравтодор” закрывает глаза на плохое качество, поскольку подрядчики за победу в тендере платят ему ”откаты” — сейчас их размер доходит до 50 процентов от суммы контракта», — рассказал «Эксперту» на правах анонимности представитель компании, участвующей в таких тендерах.

«Во многих странах при укладке дороги используют базальтовую сетку, благодаря которой срок службы покрытия возрастает в четыре-пять раз. Мы не раз предлагали выпускать базальтовую сетку, но в ”Укравтодоре” мне прямо сказали: в случае применения этой технологии наши люди останутся без работы», — отметил президент АО «Укртранскор» Григорий Степанский.



Закатать в асфальт
Чиновники сегодня много говорят о строительстве трасс по принципиально новой технологии, мол, это позволит привести их к европейским стандартам. Только вот в государственных программах по развитию автомобильных дорог эти пожелания не учтены, хотя таких документов у нас два: Программа развития автомобильных дорог общего пользования на 2005–2010 годы и Программа развития национальной сети транспортных коридоров в Украине на 2006–2010 годы (обе утверждены постановлениями Кабмина).

Позабыли там и об инженерных коммуникациях, прежде всего, мостах. Им в названных документах уделено лишь несколько строчек, хотя нельзя сказать, что эти сооружения находятся в хорошем состоянии. По данным проектного института «Киевсоюздорпроект», 95% из 16 тыс. мостов страны не соответствуют техническим нормам,заброшены, нуждаются в ремонте или замене.

Зато разработчики программ уделили огромное внимание дорогам. Правда, не новым (тем отведено скромное место), а старым. Обе программы ориентированы на ремонт и реконструкцию действующих магистралей. По данным службы «Укравтодор», в 2005–2006 годах суммы, выделяемые из бюджета на капитальный ремонт действующих дорог, практически равнялись суммам на строительство. Так, согласно постановлению Кабинета министров №496, километр строительства трассы Львов—Краковец стоит 11,755 млн гривен, а километр реконструкции участка Лубны—Решетиловка — 11,855 млн гривен. В 2009-м на сооружение дорог было потрачено 1,1 млрд гривен, на капитальный ремонт — 2,4 млрд гривен.

«”Укравтодор” генетически настроен только на ремонт и реконструкцию. Ведь на этих работах можно воровать по-крупному, порой до 60 процентов от выделяемых средств. А строительство новых дорог ведется в основном за деньги международных финансовых организаций, которые в отличие от нашего государства четко контролируют, на что расходуются деньги и как ведется строительство. Поэтому тут очень сложно украсть деньги», — утверждает один из участников рынка.

На его взгляд, самый выгодный вид ремонта — ямочный. «По технологии яму нужно вычистить, продуть ее сжатым воздухом, покрыть горячим битумом, положить асфальт, загладить и утрамбовать виброплитой. А многие отечественные дорожники лишь засыпают ямку, но отчитываются как за полноценные работы», — говорит Григорий Степанский. Еще более проблематичным, по его мнению, является учет: сколько ямок записано в отчете и сколько их было на самом деле, можно только догадываться. Ведь проконтролировать это очень сложно, поскольку дороги разрушаются ежедневно.

Трудности перехода
Надеяться на то, что украинские дороги в обозримом будущем порадуют автовладельцев, наивно. Для этого нужна реформа самой госструктуры «Укравтодор»: внесение изменений в законодательство, четкий контроль над расходованием средств и главное — ответственность компании и персональная — для ее руководителей — за выполненные ими работы.

И тогда погода «вдруг» не будет наносить такого большого ущерба украинским магистралям, как это произошло нынешней весной, когда дороги вернулись в состояние «сразу после Великой Отечественной». Чтобы в этом убедиться, совсем необязательно ездить по немецким или финским автобанам. Можно заглянуть в соседнюю Беларусь, где погода такая же, как и в соседних Житомирской или Черниговской областях. Зимой белорусы полностью убирали снег на своих трассах — в отличие от украинцев, у которых снежные завалы парализовали движение.

При этом департамент министерства транспорта и коммуникаций Республики Беларусь «Белавтодор», так же как и «Укравтодор», работает в условиях дефицита финансирования. «Мы используем новые технологии при строительстве. Кроме того, у нас очень строгий контроль над расходованием средств и качеством строительства, да и сама система управления автомобильными дорогами хорошо отлажена», — пояснил «Эксперту» начальник управления содержания дорожной сети «Белавтодора» Александр Головнев.

В частности, на тамошних республиканских дорогах создана система управления и обслуживания дорог: областные автодоры – дорожно-эксплуатационные управления (ДЭУ) – линейно-дорожные дистанции (ЛДД). В основу положен линейный принцип обслуживания. Управление местными дорогами происходит по территориальному (районному) принципу.

А еще с сентября 2005 года в соседней республике введен независимый технический надзор за работами, выполняемыми собственными силами организаций государственного дорожного хозяйства. В итоге в Беларуси сегодня из 85,6 тысячи километров дорог общего пользования первоочередного неотложного (предаварийного) ремонта требуют только 1,012 тыс. километров (при том, что и там не соблюдаются межремонтные сроки на более чем 90% дорог).

Впрочем, и у нас всё же можно найти примеры, достойные подражания. Так, в прошлом году в Запорожской области на семь суток осудили ответственного за ремонт шоссе чиновника, который своевременно не организовал ремонтные работы, что привело к ДТП. Суровость судьи объясняется просто: за рулем пострадавшей машины сидела его жена.

Или вот другой пример, подтверждающий, что при желании в Украине могут появиться дороги не хуже европейских. Покрытие европейского образца на трассе, ведущей в Новые Петровцы, появилось несколько лет назад — когда тамошний жительВиктор Янукович во второй раз занял премьерское кресло. Ровная дорога пролегла и в поселок Конча-Заспа, который полюбился украинскому политическому бомонду во главе с Юлией Тимошенко. Хорошее шоссе и в Новых Безрадичах — там живет Виктор Ющенко. И как ни странно, эти дороги, ведущие к элитным местам, так же, как и Бориспольская трасса, гораздо лучше пережили нынешнюю вовсе не экстремальную зиму.

Мэры о дорогах
Сергей Одарич, город Черкассы:

— Дороги скорее «мертвы, чем живы». За три года мы сделали четыре улицы, вложив 15–18 млн гривен. В целом на ремонт всех дорог нам необходимо 300 млн гривен. В этом году мы намерены привлечь около 50 млн гривен под муниципальные облигации. На эти деньги будет отремонтировано 15 основных магистралей общей протяженностью около 20 километров. Латание дорог нам обходится в 100–140 гривен за квадратный метр.

Евгений Карташов, город Запорожье:

— Зиму мы пережили более-менее нормально: лишь 15 процентов дорог (около 120 км. — «Эксперт») требует восстановления. В других городах дела обстоят намного хуже. На ликвидацию ущерба, который нанесла суровая зима, нам необходимо 76 млн гривен, а в целом в ремонт городских дорог нужно вложить 1,3 млрд гривен. Бюджет еще не приняли, собираемся привлечь кредитные средства для ремонта дорог в объеме пяти миллионов гривен. В ближайшее время объявим тендер среди банков.

Юрий Гержов, город Вознесенск (Николаевская обл.):

— Дороги в нашем городе пострадали не так сильно, как международные трассы. Правда, у нас и движение менее интенсивное. Я недавно ездил в Одессу, там яма на яме. В Вознесенске почти две тысячи дорог нуждается в срочном ремонте. Цена ремонта — 110 гривен за квадратный метр. Пока никаких ремонтных работ не проводили, но в ближайшее время начнем, поскольку уже потеплело.

Анатолий Федорчук, город Борисполь (Киевская обл.):

— Колебания температуры воздуха отрицательно сказались на дорогах. Мы вынуждены были во

время морозов вложить 50 тыс. гривен в ямочный ремонт некоторых дорог, в том числе трассы государственного значения. Понимаем, что это выброшенные деньги, но другого выхода не было. Бюджет не принят, поэтому средства привлекли за счет коммерческих структур. Сложно оценить, сколько необходимо денег, чтобы везде проложить дороги, поскольку в Борисполе около 25 процентов (60 километров) дорог вообще без асфальтового покрытия. Отмечу то, что в 2008–2009 годах мы отремонтировали внутриквартальные дороги общей протяженностью более 20 километров. В зимний период они почти не пострадали. Цена ремонта у нас — 500 гривен за квадратный метр.

Дарья Кутецкая, Светлана Рябова, журнал ЭКСПЕРТ

Дорога из прошлого
Дорожники экономят и воруют, догадываются автолюбители

«По украинским шоссейным дорогам сегодня надо ездить так, чтобы ни слева, ни справа от вас не было машин, иначе не избежать аварии — ведь постоянно приходится вилять. Водительское кресло желательно расположить таким образом, чтобы глаза смотрели вниз, под колеса автомобиля, на ямы, а не просто вдаль.

Наконец, рулевую колонку надо приспособить так, чтобы руки были готовы к элементам фигурного вождения», — делятся своими соображениями опытные водители. А еще они призывают строго выполнять требования дорожных знаков об ограничении скорости — двигаясь за городом со скоростью 80 км/ч еще можно успеть объехать возникающие как бы из ниоткуда ямы.

Б?льшая скорость чревата серьезным происшествием — в лучшем случае проколом колеса (одной запаски для поездки в соседний областной центр может и не хватить), в худшем — вылетом в кювет. И совсем мало вариантов остается, если при обгоне «длинномера» на твоем пути встречается широченная промоина — приходится либо резко тормозить, либо уходить на встречную обочину, рискуя слететь с дороги.

Каждую весну на наших дорогах появляются ямы и неровности, и они становятся похожими на стиральную доску. Но в этом году даже видавших виды автомобилистов удивляет глубина образующихся промоин — в них легко заходит колесо легковой машины, а то и грузовика. Дорожники экономят и воруют, догадываются автолюбители.

Между тем в мире еще сохранились построенные древними римлянами дороги, срок эксплуатации которых составляет две тысячи лет. Толщина римской дороги могла доходить до 240 см, хотя обычно она была тоньше — чуть больше метра. А слои укладывали самые разные — от огромных необработанных камней до весьма специфического, тщательно вымешанного бетона, секрет которого до конца не раскрыт.

Дороги получались выпуклыми (чтоб вода стекала), снабжались дренажными системами, вдоль них стояли мильные камни, ремонтные мастерские, гостиницы. Император Тиберий мог за сутки преодолеть расстояние в 350 километров — и это на лошадях! Инженеры-автодорожники утверждают, что прочные римские сооружения выдержали бы даже поток современных автомобилей. Ведь дороги в империи строились как военно-стратегические объекты — для переброски войск.

В Великобритании — передовой промышленной державе — нормальные автомагистрали начали строить лишь в первой половине XIX века. Как раз тогда страна активно превращалась в империю, над которой никогда не заходит солнце. А толщина дорожного покрытия, предложенного инженером Джоном Мак-Адамом, составляла всего 25–30 см щебня и гравия. И это считалось колоссальным шагом вперед.

Соединенные Штаты обзавелись сетью хороших дорог при президенте Франклине Рузвельте. До того большинство трасс страны не имело твердого покрытия, а некоторые из них и вовсе были вымощены булыжником. Рузвельт, конечно, не был императором, но всё же сидел в кресле дольше, чем любой другой американский президент, являлся достаточно авторитарным руководителем и считал, что появление дорог поспособствует подъему экономики страны. Кстати, еще тогда планировалось, что часть новых дорог будет платной. Злые языки утверждают, что Рузвельт много взял из германского опыта: знаменитые немецкие автобаны строились по указанию Адольфа Гитлера.

Если перенестись по оси времени поближе к нам, то окажется, что в соседней Беларуси дорожное хозяйство находится в куда более пристойном состоянии. И Александр Лукашенко занимает должность главы государства с 1994 года.

Получается, чтобы обзавестись хорошими магистралями, стране непременно нужен если не диктатор, то власть со стратегическим мышлением. А для этого люди, принимающие решения о строительстве транспортных инфраструктурных объектов, должны иметь горизонт планирования свыше традиционных для демократий четырех-пяти лет. В современных украинских условиях верный способ улучшить состояние автодорог — дождаться, чтобы автомобиль «большой шишки» влетел в глубокую промоину. Вероятно, это станет самым большим стимулом для власти начать контролировать работу дорожных служб, которые, по информации некоторых источников, уже не представляют себе жизни без пятидесятипроцентных приписок и откатов.

ЭКСПЕРТ

[kds]

[гена]

При Союзе называлось приписки для плана...
а сейчас соревнования по воровству... кто и сколько украдет...
хотели капитализм- майтесь
С ув.Гена.

[Romanoproddi]

Во народ дает

[sasha T5]

ну якщо веже до такого до такого до докотились, то що буде дальше???

[kds]

Голая правда о скрытой камере
Антон Новгородцев
В коридоре торгового центра толпился народ. Прохожие останавливались и наблюдали, как с обворожительной модели снова и снова слетала юбка. Вдоволь насмотревшись на женские прелести, они плевали в пол и уходили своей дорогой.

«Попасть в телевидение не так уж и трудно», — сказал я себе и решил это проверить. Поиски начались в интернете. Сайты вакансий предлагают множество вариантов типа «актер эпизодической роли» или «актер для массовых сцен». Однако выяснилось, что большинство из предлагаемых вакансий оказались агентскими. Так называемые «продюсерские центры» предлагают заполнить платную анкету, чтобы они могли предлагать вас всевозможным компаниям. Такими конторами, как правило, пользуются либо ленивые актеры, либо ничего не подозревающие новички. На собеседовании, правда, дают ещё и бесплатную версию анкеты. Однако нет гарантии, что они ее не выбрасывают после того, как вы покинете их славный офис, нет никакой. Мне не звонили ни разу.

Как ни странно специализированные актерские форумы оказались эффективнее обычных сайтов вакансий. На них постоянно добавляются новые темы с предложениями поучаствовать в том или ином телевизионном проекте. Съемки в новогоднем «Голубом огоньке», молодежном «Южном Бутово», смешном «Голая правда» — вариантов много.

Самое важное достоинство форума в том, что на них публикуют прямые контакты продюсеров и менеджеров, ответственных за подбор актеров. Разговор с «менеджером съемок» получился какой-то «любезно-рваный», она то и дело отвлекалась и забывала, как меня зовут. Самый страшный вопрос, который мне задали во время телефонного собеседования, был о возрасте. «Нам нужны обыкновенные люди в возрасте от 20 до 40 лет». Итогом собеседования стало приглашение на съемки скрытой камерой в юмористической передаче «Голая правда».

Съемочной площадкой оказался торговый центр средних размеров. На втором этаже вдоль стен выстроились в довольно пеструю картину около двадцати человек. Среди персонажей ярко выделялись мужчина с бакенбардами пушкинской эпохи, скромный школьник, забулдыга-пьяница, молоденькая актриса, пенсионерка и профессиональный актер. Теперь мне нужно подойти и отметиться, показав паспортные данные, у помощницы руководителя проекта. Помощница босса соответствовала стандартам шоу-бизнеса: красивая блондинка, с несчастным выражением лица и толстым блокнотом в руках, непрерывно переговаривается по телефону.

Записавшись на следующий сюжет я отправляюсь посмотреть как снимают предыдущий. В холле торгового центра рядом с магазином игрушек стоит актриса-модель. На нее были направлены две камеры так, чтобы за действиями, разворачивающимися в сюжете, можно было наблюдать с разных сторон. «Так, за нее, за нее отойди, у меня с камеры ее не видно!», — ворчат операторы. «Стоять! Ни шагу назад!», — практически по-сталински кричит один из них.

Мимо девушки уже в пятый раз проходит «подставной» актер, а она все так же мило и наивно просит у него мобильный телефон «на минуточку». Разумеется, он соглашался, а как только она начинает говорить, с нее слетает юбка, оголяя красные стринги. Это самый ответственный момент. Именно сейчас операторы снимают то, ради чего задумывался весь телепроект – реакцию «случайного прохожего». Молодой человек не натурально смущается, каждый раз по-новому. После пятого раза операторы успокаиваются и говорят: «Следующий!»

На перекуре знакомлюсь с пареньком. Выясняется, что он примерно полгода пытается пробиться на телевидение. «Думаю, чем летом заняться? Решил подзаработать и развлечься заодно. Я ведь даже актерские курсы не заканчивал, не говоря об училищах. Постоянно вот мотаюсь по таким вот мероприятиям — уже очень многих бригадиров знаю, «кухню» всю. На самом деле участвуя в таких проектах, можешь получить кучу полезных связей. Хочешь, приходи на театрализованный флешмоб во вторник, приглашаю».

Рядом ходит помощница руководителя и обрабатывает взволнованного владельца торгового центра:

«Что вы, что вы! Никакой рекламы в кадре видно не будет. И мы тщательно смотрим за тем, чтобы никакие «женские прелести» не смутили ваших покупателей. Видите, они сразу прикрываются!».

На самом деле покупатели реагируют либо никак, либо негативно. Особенно когда показывают откровенные «прелести». Лишь местная шпана наслаждалась процессом и громко ржет, наблюдая очередное «оголение».

Очередь медленно продвигается и мне пора идти участвовать в новом сюжете. Для натуральности мне даже не объясняют, что нужно делать, а просто снимают. Я иду по коридору торгового центра, когда меня окрикивает маникюрша из салона красоты. Подхожу к стойке. Красивая девушка невнятно и сбивчиво рассказывает, что «у нас сегодня акция – бесплатный маникюр для мужчин». Естественно, соглашаюсь, так как чувствую, если откажусь, то поломаю всю идею сюжета. Она усаживает меня на стул, смотрит ногти и спускается под стойку за пилочкой. Оператор напрягся, сейчас что-то должно произойти. Модель поднимается ко мне и оказывается с… совершенно голой грудью! В первую секунду я отворачиваюсь и случайно смотрю в камеру. Она же, как ни в чем не бывало, пилит мне ногти. Немного расслабившись, я начинаю получать удовольствие и даже забалтываюсь с ней, однако, оператор прерывает нас: «Какого черта ты делаешь? Зачем ты смотрел в камеру? Когда подходишь к ней, сделай лицо попроще, ты не мачо. Садись с этой стороны, а не с этой. Не разговаривай и не улыбайся – ты в шоке. И не смотри ты так на ее грудь, в конце концов, это не твоя девушка!». После стандартных пяти попыток меня, осоловелого, отпускают и говорят «молодец». Пришло время получить гонорар.

Бухгалтерией заведует грозная женщина бальзаковского возраста. Она сверлящим взглядом спрашивает: «Ты точно отснялся? А то много вас ходит тут!». После пятиминутных убеждений и пересказываний сюжета мне вручают 150 рублей. За два часа ожидания и 15 минут съемок. Что ж, это ведь только начало. Паренек был прав, связей тут хоть отбавляй, порой засасывает так, что потом не отвяжешься.

[kds]

статья // 14 декабря 2009
Государство в государстве. По каким законам живет сегодня Чечня? [ 1 ]
Дарья Золотухина, Наталья Лукьянова

Скрытый текст: показать

Чеченская республика снова воюет – теперь за право считаться регионом свободным от военных действий, боевиков и террористов. Президент Чечни Рамзан Кадыров активно приглашает журналистов из разных регионов страны, чтобы они создавали новый образ региона, привлекательный для инвесторов. Корреспонденты «РР Online» отправились в один из таких пресс- туров под символичным названием «Поезд без брони».



Часть 1. С нуля мы новый мир построим
(автор Дарья Золотухина)

Окрестности Грозного. Горы мусора, ржавые спаленные вагоны, покосившиеся лачуги, среди всего этого возвышаются двух— и трехэтажные особняки из кирпича. Мужик в каком-то тряпье лопатой бьет землю. За соседним забором припаркован новенький Lexus. Еще за одним — заливают бетон, месят в жестяной бочке какой— то раствор. Время от времени попадаются искореженные кузова большегрузные машин, изрешеченные как сито. Чем ближе к Грозному, тем особняков становится больше.

На перроне проводница поезда «Москва – Грозный» Фатима сердечно желает нам удачи.

— Платки-то что не надели! И юбки! – невесело качает головой женщина.

Мусульманки по традиции обязаны носить платья ниже колен и покрывать голову платком. Но моя атеистическая религия позволяет ходить без головного убора и в брюках. Во всяком случае, пока я в этом уверена.

Грозный похож на южный курортный городок: яркие домики с балконами, из окон торчат кондиционеры. Не хватает только моря и туристов – улицы пустынные. Свободно передвигаться по городу участникам пресс – тура «Поезд без брони» запрещено. Экскурсии по «избранным местам» нам проводят служащие чеченской администрации. Все они с готовностью отвечают на любые вопросы: «У нас нет проблем», «у нас нет коррупции», «у нас нет кризиса», «у нас самый безопасный регион». Видимо, в «подтверждение» последней фразы к журналистам приставлено 20 охранников в штатском. В автобусе один из них болтает с хорошенькой журналисткой, пытается понравиться – дарит шоколадки и показывает видео на телефоне:

— Как служится? – та ненавязчиво завязывает разговор.

— Тяжело работать. Раньше каждый день на убийства, похищения выезжали, теперь реже – раз в неделю. Жалею, что пошел. Личной жизни почти нет.

— Как чеченцы к МВД относятся?

Охранник заметно теряется:

— Да здесь кроме милиции и стройки идти работать некуда…

Его удивленные товарищи спешного одергивают, мол, не положено о таких вещах трепаться, и разговор прекращается.

Между тем журналистам показывают все крупные объекты, возведенные за последние годы: жилые районы, аэропорт, котлован будущего «самого крупного в ЮФО спортивного комплекса», только главный стадион которого рассчитан на 30 тысяч мест.

Отдельная экскурсия – в здание правительства ЧР. Останавливаемся возле невзрачного забора, больше напоминающего ограждение какого-нибудь заброшенного военного гарнизона. Проходим первый блок – пост, через 500 метров – второй. И оказываемся на «дворцовой площади»: зеленые ровные газоны, система прудов с миниатюрными мостами, в центре – 6— метровый фонтан, выполненный в виде горы, на вершине которой – сторожевая башня. Само пятиэтажное здание Правительства увенчано стеклянным куполом. Под куполом разбит зимний сад. Ковры, лестницы и ступени из чистого мрамора, хрустальные люстры, кожаные кресла и диваны, как хвалятся хозяева – «40 тысяч одна штука» — такому убранству позавидуют о столичные власть держащие.

Содержание всех официальных встреч с журналистами из «Поезда без брони», начиная с президента и заканчивая министрами, идентичны и унифицированы по содержанию: весь смысл лаконично укладывается в одну фразу: «У нас проблем нет».

О наличие предпринимательства и частного бизнеса в республике напоминают не только торгующие луком и морковкой вдоль дорог чеченцы. На пустыре между Грозным и Гудермесом стоит новенький завод по производству мороженого. Этот пункт обязателен для посещения всеми делегациями.

— Быть или не быть заводу — решилось за 15 минут – говорит нынешний директор завода Апти Бархатжиев. — На личном приеме у Рамзана Кадырова я изложил свою идею, план работы. Рамзан принял решение – строить. Мы производим 56 видов мороженого, продукцию экспортируем в 9 регионов России. Сейчас на заводе работает 312 человек, зарплата от 8 до 32 тыс., но для высококвалифицированных специалистов — из Москвы и других городов – отдельные контракты и условия.

Как работает «чудо пищевой чеченской промышленности» нам не показали – не сезон для мороженого, завод не работает.

Не работает и не один из четырех существовавших до военных действий нефтеперерабатывающих завода. Но туда нас не приглашают:

— Ржавые башни, изрешеченный пулями и взрывами стены да мусор кругом – что там смотреть? – искренне недоумевают организаторы.

— Где ваш платок? – мужчина с автоматом грозно направляется в мою сторону, едва я вступила на площадь главной городской мечети. От неожиданности могу только хлопать глазами.

— Вон там – указывает мне охранник на небольшую кучу тряпья – и хиджаб одень.

Облачаюсь в пестрый безразмерный мешок с прорезями для рук, на голову – платок, разуваюсь. В таком виде меня пропускают в главную мечеть республики им. Ахмата Кадырова «Сердце Чечни».

Это одна из самых крупных мечетей в мире: рассчитана на 10 тысяч мест, высота ее минаретов 62 метра. Расписывали святыню турецкие мастера, используя в своей работе напыление и золото высшей пробы, а стены отделаны редчайшим мрамором травертином. На создание всего этого великолепия ушло меньше трех лет. Финансирование, как уверяют чеченцы, все из того же чудо – фонда Ахмата Кадырова.

На первом этаже молится 5?7 мужчин, здесь женщинам находиться не разрешается, для них – этаж выше. Там встречаю только двух девушек – подростков. Они диким взглядом рассматривают мои одежды.

— Зачем вы посещаете мечеть?

— Мы готовимся совершить намаз.

— А почему это важно для вас?

— Все мусульмане так поступают. Это традиция в служении Аллаху.

— Как вы узнали о такой традиции?

— С детства все знают. А с этого года в школах еще и с первого класса преподают основы ислама.

«У нас же еще лет сто будут спорить, вводить или не вводить основы православия…» — промелькнула в голове мысль.

Недалеко от «Сердца Чечни» располагается единственный в республике православный храм Михаила Архангела. Туда журналистов также привозят на экскурсию.

В храме не пахнет ладаном, не горят свечи, не слышно песнопения и молчат колокола. Батюшка куда-то отлучился. У входа одиноко сидит послушница Надежда, торгует церковной утварью:

— Я жила с ингушами, чеченцами, армянами, дагестанцами, осетинами, корейцами – и жили все как одна семья. А теперь что? Как мы друг на друга смотрим? Кому это интересно делать – рассорить весь народ, ославить на весь мир, что один народ хороший, другой плохой? Это ни в какие рамки не годится. Нет в нации плохого, плохое — в душе.

На прощание Надежда попросила:

— Вы там скажите ребятам, которые фотографировали, чтобы меня не показывали. А то в Ингушетии были случаи — покажут, а потом расстреливают.

Приезжаем к своим коллегам на Чеченскую ГТРК. Здесь мы должны записать программу «Откровенный разговор». Пока одни журналисты нашего пресс-тура беседуют в студии о том, как нужно писать про Чечню, я ухожу искать свои «откровенные разговоры».

Ислам работает на ТВ монтажером, о событиях последних десятилетий вспоминает неохотно, будто стесняясь собственных слов:

— В войну с семьей скрывались в Ингушетии. Когда после боев в Грозном мы вернулись в свою «двушку», то боялись быть убитыми собственным жилищем. Это был труп, а не дом – решето вместо стен, ни окон ни дверей.

Ислам вспоминает, что как-то ночью все подскочили от ужасного хлопка, думали, опять взрывают. Но оказалось, это кухонный пол провалился с шестого этажа на четвертый. Так, практически на улице, без воды, газа и отопления, существовали почти все дома Ленинского района Грозного до 2005 года. В 2005 началось активное восстановление инфраструктуры и жилого сектора.

— Федеральный центр выделяет нам на восстановление копейки – как будто читает мои мысли Ислам. – Основной источник финансирования – фонд Ахмада Кадырова.

— А откуда в нем берутся деньги.

— Как откуда? Предприниматели, бизнесмены делают добровольные пожертвования.

— У вас так много состоятельных людей?

— Ну, например Джабраилов, Байсаров… Есть и иностранные инвесторы, мусульмане все друг другу братья. Только вот распоряжаются этим фондом не всегда объективно. Огромные деньги уходят на роскошь, обеды… Сколько на них еще хорошего можно было сделать? Например, по ТВ показывали, как Кадыров праздновал день рождений Путина. Каких звезд и каких кушаний там только не было! Я же, как и большинство чеченцев, смотрел эту трансляцию дома за стаканом чая. У нас хорошей зарплатой считает 7?8 тыс, учителя, врачи получают 4?5, половина населения и вовсе сидит без работы и перебивается случайными заработками. А для них пол миллиона на обед – не деньги.

Еще этажом выше знакомимся с нашей русской и православной коллегой. Ольга одета в платок и юбку, как все чеченки. Ее рабочее место – половина стола в углу комнаты, вторая половина занята аппаратурой. Семья Ольги когда-то давно обосновалось в Чечене, еще в советское время. Когда началась война они уехали на Украину. Пять лет назад вернулись на свою малую родину – уж больно привлекательной показалась программа правительства по возвращению русского населения в республику.

— Первые годы все было хорошо – работа, зарплата не высокая, но на жизнь хватало. Сейчас же подумываю уезжать обратно.

— Почему? Республика, судя по всему, развивается…

Словами Ольга ответить не может, показывает жестом — ее здесь все душит.

-Я не хочу менять религию. Для меня бог один.

Наконец-то удается сбежать от постоянной опеки организаторов. Правда, всего на несколько часов. Наш новые знакомые Сайхан и Ибрагим берутся организовать небольшую автоэкскурсию по городу. Сайхан работает в министерстве молодежной политики. Ему 23 года, он окончил истфак ЧГУ, сейчас получает второе высшее образование – экономическое. Его друг Ибрагим также окончил истфак. Как учился, не помнит, все время играл в КВН.

— Меняем болид, а пилот только один — цитирует знаменитую шутку чеченской команды КВН.

Доля правды в чеченских шутках равна 100%. Улицы городов Чечни не спутаешь ни с одним другим регионом: огромные портреты Ахмада и Рамзана Кадыровых на домах и ограждениях, растяжки с цитатами – лозунгами, что очень напоминает фотографии из недавнего советского прошлого. Уважением чеченцев за вклад в восстановление республики пользуется и нынешний премьер РФ Владимир Путин. Его здесь зачастую продолжают называть президентом.

Улицы «Победы» и «Ленина» два года назад переименовали в проспекты «В.В. Путина» и «Рамзана Кадырова» соответственно. Вообще, именем Кадырова – Ахмата или Рамзана — называют все крупнейшие объекты.

— А почему вы не пристегиваетесь – не выдерживаю я на очередном крутом повороте, совершенном с нарушением всех возможных правил дорожного движения. Вопрос вызывает только смех в ответ.

— Наши посты ГИБДД ищут оружие и взрывчатку в машинах. – говорит Сайхан, – в других республиках, как правило, дорожную аптечку.

Как особую достопримечательность, Ибрагим показывает нам дом в центре Грозного:


– Здесь самая дорогая жилплощадь в республики – как в элитном районе Москвы.

Заезжаем по-пути в Чеченский государственный университет. Перед входом в вуз на столбе висит объявление: «Рефераты – 200 рублей, курсовые – 300 рублей, дипломы— 700 рублей». Вход в современное здание университета через пропускной пункт. Между учебными корпусами стоит небольшая мечеть. В шумных коридорах сразу обращает на себя внимание форменная одежда студентов – все в деловых костюмах, на лацканах пиджаков — эмблема «ЧГУ».

Девушка в брюках, в таком «виде» я пришла в университет, вызывает, мягко сказать, странную реакцию у студентов, они просят разрешения сфотографироваться. Чеченские студентки хоть брюк и не носят, но и на скромных мусульманок мало похожи – платок на голове чаще заменяет повязка, обтягивающие юбки едва закрывают колени, откровенный макияж, на ногах — сапожки или туфли на высоком каблуке.

Общаются с журналистами студенты весьма неохотно:

— Для чего вы собираете информацию? Где выйдут мои комментарии? – недоверчиво смотрит на диктофон студент юрфака. — Я решил учиться дома, так как считал, что дома лучше, чем в гостях. Выбрал юридический, так как он считается самым престижным. Надо было поступить куда-нибудь в Москву, там образование было бы по— серьезнее. И устроиться в столице с московским дипломом проще.

— Знаете, если я буду правду говорить, это не подойдет для вашей публикации. – говорит студентка медицинского факультета. — Живем здесь, потому и поступили в местный вуз. Планирую остаться работать в Чечне. Врачей в республике не хватает. Только вот зарплата у них — значительно ниже средней.

— Я получу диплом и поеду работать в столицу. – решил для себя студент экономического факультета – Или в Ростов. В республике мне устраиваться на работу некуда, знакомых в администрации у меня нет. Сейчас все уезжают, кто может. Если не повезло устроиться во власть, придется жить на гроши. У меня мать торгует фруктами. Зарабатывает 3 тыс в месяц.

Часть 2. Комитет правительства ЧР по делам молодежи / Резиденция Кадырова
(автор – Наталья Лукьянова)

— Где вы ходите? Все уже началось!

Началась пресс-конференция в комитете Правительства ЧР по делам молодежи. Опоздала я потому, что заблудилась. Искала актовый зал, а нашла салон красоты и солярий… Кажется, в комитете молодежи есть все.

Видимо для создания дружеской атмосферы людей в зале разделили на две группы: на одной стороне участники пресс-тура, уже уставшие и помятые, на другой – молодые чеченцы, все в костюмах и с галстуками. Чтобы не толкаться, сажусь на последний ряд. За моей спиной два парня, работающие на молодежном телевидения Чечни комментируют происходящее. Когда один из участников пресс-тура задает свой вопрос на чеченском, они начинают смеяться:

— Какой молодец! Надо же: пару слов выучил. Медаль тебе, может, за это дать?

В первом ряду – гордость Чечни — боксер Артур Бетербиев и борец Исламбек Альбиев. Оба – чемпионы мира. Они рассказывают, как развивается спорт в республике. Когда заходит речь о молодых спортсменах, Исламбек Альбиев рассказывает, что начинающие борцы стараются во всем брать пример со старших товарищей. Они хотят добиться тех же успехов, иметь такие же машины, как у чемпионов…

Артур Бетербиев немногословен:

— Рассказывайте о нас только хорошее.

Боксер шутит: про чеченцев плохо говорить нельзя, а то будем иметь дело с ним. Зал смеется.

Больше всего в комитете рассказывают о духовно-нравственном воспитании молодежи. В Чечне создано специальное учреждение, отвечающее за духовность и нравственность. В рамках программы духовно-нравственного воспитания работает молодежная теле-радио компания, патриотический клуб «Рамзан», проект «Молодые звезды», в скором времени планируется снимать исторический сериал.

Когда заканчиваются вопросы, подуставшим журналистам показывают промо-ролики, снятые молодежным телевидением Чечни. В кадре появляется ведущая. Она не похожа на «классическую» чеченку: челка закрывает половину ее лица.

— Зачем ей такая челка?

— Она под ней фингал прячет, — смеются за моей спиной молодые чеченцы.

Видимо, программа нравственного воспитания еще не успела на них подействовать.

— Давай познакомимся. Нравится у нас? – на выходе меня останавливает незнакомый парень.

— Да, вот только вся эта тема с комитетом нравственности. Смешно звучит… Как государственное учреждение может контролировать уровень нравственности? Это же личное дело каждого.

В ответ – молчание и непонятный взгляд. Я сказала что-то не то?..

— Просто для меня это пока непривычно, — извиняющимся тоном говорю я.

— А что понравилось больше всего?

— Пресс-конференция с Кадыровым. Мы были в здании правительства. Там все так шикарно сделано!

— А в резиденции Кадырова в Гудермесе были? Вот где по-настоящему шикарно.

После пресс-конференции нам сообщают, что на следующий день Кадыров приглашает нас в свою резиденцию в Гудермесе. «Значит вы ему понравились», — улыбается наш охранник.

Прекрасно. Вечером следующего дня наш автобус подъезжает к воротам резиденции Кадырова. Все, на что можно снимать: телефоны, фотоаппараты, камеры – просят оставить в салоне автобуса. На КПП сверяют наши паспорта со списками. Подозрительных осматривают.

Наконец преграды пройдены. Мы заходим за ворота.

— Видите там искусственный грот? Под ним, прямо под водой находится концертный зал на 30 человек, — рассказывает наш «гид» по резиденции, — Там страусы живут. А вон там живые тигры и львы. Хотите посмотреть?

Девушки-журналистки радостно кивают головами. Они хотят посмотреть на страусов.

— Только как же нам пройти?.. Ну, давайте по газону!

И вот орава девушек топчет идеальный газон в резиденции Кадырова.

— Эээ, куда вы?! — недоумевает охрана.

— Ничего, им можно.

Сажусь за стол в банкетном зале и сразу начинаю жалеть, что не хочу есть. Жалеть приходится недолго. Подруга шепчет мне на ухо, что вот тот человек приглашает пересесть за его стол. Пересаживаемся. Но тоже ненадолго.

— Девушки, вы не можете тут сидеть, — сообщает кто-то из нашего сопровождения.

Ах, вот как. Оказывается мужчины и женщины должны сидеть за разными столами. Ну что ж, пересаживаемся. Как раз начинается концерт, устроенный для гостей.

Пока идет концерт, выходим с подругами из банкетного зала, чтобы поискать туалет. За нами сразу же бежит охрана: просто так тут ходить нельзя. Узнав, что мы хотим, направляют к какому-то домику… Домик оказывается двухэтажным коттеджем. По пути к нему нас еще раз тормозит охрана, чтобы выяснить, куда мы идем. В домике уже очередь из журналисток, попавших в ту же ситуацию, что и мы. Пока ждем своей очереди, местная обитательница, смеясь, рассказывает нам, что у Кадырова только две жены, а можно четыре. Так что у нас, вроде, есть шанс…

— У нас тут часто гости бывают. Один раз приглашенных было так много, что Баскову с Киркоровым пришлось сидеть на одном стуле, — улыбаясь, рассказывают нам хозяева.

Вернувшись в банкетный зал, видим, что за нашим столом молодой чеченец, звавший нас сидеть вместе с ним.

— Это нормально, что мы за одним столом?

— Я же по делу. Буду рассказывать вам, как мы живем. Спрашивайте, что хотите узнать.

— Ну и как вы сейчас живете?

— Те, кто не сломался во время первой и второй военных компаний, сейчас нормально живут. Чечня заново отстраивается. Да вы сами видели.

— А как вы во время войны жили?

— Мы с семьей в Европу уехали.

— А те, у кого не было возможности в Европу уехать?

— Те в Дагестан, Ингушетию…

— На работу в Чечне сейчас тяжело устроиться? Какая зарплата в среднем?

— Если действительно хочешь, то работу найдешь. Уже практически нет такого, что на работу берут только по знакомству…

На этой фразе я невольно усмехнулась. Молодой человек сразу перевел на меня недовольный взгляд:

— Я могу продолжить?

— Да, конечно. Извините…

— Зарплата в среднем 15 тысяч.

— А нам рассказывали, что учителя по 4?5 получают.

— Ну, это учителя. Они везде мало получают.

— Вы получали образование в Чечне?

— Да, закончил ЧГУ. Сейчас учусь на втором высшем.

Говорить становится трудно. Ничего не слышно. Поет участница проекта «Молодые звезды», аналога «Фабрики звезд» с национальным колоритом.

— Ей, наверно, лет 17…

— 15, моя соседка, — поправляет наш новый друг.

Девушка заканчивает петь. Ее ведут за стол к Кадырову.

— Видите, Рамзан не за главным столом. Он всегда садится ближе к людям.

Когда заканчиваются песни, начинается бесконечный круговорот лезгинки. Танцуют все. Даже участники пресс-тура. Люди поднимаются с мест и идут смотреть на танец в центр зала. Рамзан Ахматович стоит вместе с гостями. Видимо, президент Чеченской республики в хорошем настроении: он кидает танцующим штук 30 пятитысячных купюр. Деньги вихрем взвиваются в воздухе и падают к ногам танцоров на глазах у изумленных участников пресс-тура. Вздыхаю о том, что деньги улетели не к моим ногам, и снова сажусь за стол. Через несколько минут мне под нос на стол кладут пятитысячную купюру.

— Это подарок от нашего президента всем девушкам.

Девушка слева от меня не верит, что деньги настоящие. Она долго рассматривает, мнет и слюнявит купюру.

— Сильно устали? – уже в гостинице спрашивает меня один из организаторов.

— Да, но вам, наверно, тяжелее приходится.

— За те три дня, что вы у нас гостите, я только четыре часа поспал. Стараемся все сделать, чтоб вам комфортно было. Понравилось у нас?

— Да. За последнее время я столько чеченской национальной музыки услышала и так на лезгинку насмотрелась, что, кажется, сама скоро танцевать ее научусь, — я пытаюсь шутить, — В Чечне национальная музыка самая популярная?

— Я рок слушаю. Мне кажется, он у нас самый популярный. Звезды разные к нам часто приезжают с концертами. Кстати, мы, в основном, сопровождением звезд и занимаемся – встречаем гостей.

[carmus]

Старт Дискавери шатлла в прямом эфире...прямо сейчас.
http://www.nasa.gov/multimedia/nasatv/

[гена]

Ностальгия по журналу за рулем?
http://www.zr.ru/archive/?ida=38491
с ув.Гена.

[kds]

ПОЧИТАЙТЕ....


Американская мечта по-русски

Скрытый текст: показать

Американская мечта по-русски
Вячеслав Кобьялко

Каждый год тысячи студентов из не самых благополучных уголков планеты устремляются на летние заработки в страну ковбоев и гангстеров. Как не печально, но пока Россия входит в список этих стран. А по словам некоторых экспертов, российские иммигранты в Америке по своей численности уступают только мексиканской диаспоре.

В этом году, несмотря на все заверения американского президента о том, что сейчас, в период экономических неурядиц, правительство должно создавать дополнительные социальные гарантии для своих граждан, приток эмигрантов в страну ничуть не сократился и сокращаться, по всей видимости, не собирается. И с точки зрения экономики это понятно. Зачем переплачивать своим, когда эмигранту можно платить в 2 раза меньше и быть при этом уверенным, что все заработанные им деньги, так или иначе, станут частью круговорота американской экономики. Особенно это касается студентов, большинство из которых, как показывает практика, зарабатывают деньги и здесь же эти деньги оставляют. В этом году американское посольство отказало в получение рабочей визы сущим единицам, в то время как в прошлые годы количество отказов было на порядок выше. Одну из таких виз получил корреспондент «Русского репортера», который попытался осознать суть американской мечты изнутри. В маршруте нашего корреспондента в отличие от знаменитых авторов «Одноэтажной Америки» не было ни Сан-Франциско, ни Калифорнии и даже Голливуда. Зато был Атлантик-Сити и 60 часов каторжной работы в неделю.

Когда встал вопрос — куда собственно ехать, стал перебирать в памяти всех своих знакомых, которые когда либо уезжали в штаты. Все-таки хотелось ехать не абы куда, не тратить время и нервы на поиск работы и человека, который бы помог освоиться и разобраться в местных достопримечательностях. Такой человек вскоре нашелся. Рустам Закиров вот уже как два года живет в штате Нью-Джерси в городе Атлантик-Сити. Все это время он работает в одной из крупнейших ресторанных сетей, и доработался до того, что стал менеджером одного из них.

Как все начиналось
Было бы неправильно начинать с самой Америки. Для начала нужно было в нее попасть. Как и все студенты, отправляющиеся за бугор, я обратился в одно из международных туристических агентств своего города. Не самое дешевое, но, по словам бывалых путешественников, одно из самых безотказных. Что это значит, мне только предстояло выяснить. По тому, как меня встретили в агентстве, сразу промелькнула мысль о том, что от клиентов здесь нет отбоя. – Молодой человек, вам чего? – услышал я, вместо более уместного «добрый день». Своей интонацией девушка будто говорила: «Ну, сколько же вас там еще, замаялась, сил никаких нет». Интерьер же, напротив, указывал на то, что компания доживает свои последние деньки: четыре школьные парты вместо рабочих столов, фотографии счастливых студентов на стене, которые закрывают собой выцветшие места на желтых обоях, две девушки, раскладывающие пасьянс, и восточный акцент за окном, который доносится из напротив расположившейся шашлычки.

— Пока у нас недобор. Клиентов почти вдвое меньше, чем в прошлом сезоне, — протараторила одна из девушек — Оксана. Студенты сомневаются, что смогут хоть что-то заработать в этом году из-за кризиса. А тут еще всякие заявления политиков об ужесточении визового режима. Вот и сидим без дела. Услышав это, жгучая брюнетка – менеджер Наталья, попытавшаяся скрыть свое возмущение, вызванное неожиданными откровениями коллеги, наконец-то пригласила меня присесть.

— Слишком рано говорить о каких-то недоборах. На дворе еще ноябрь, а последний срок подачи документов на визу только в апреле. Вот тогда уже можно будет подводить итоги. А пока — все в рабочем порядке, — отчеканила скороговоркой девушка.

Чтобы как-то разрядить обстановку, я попросил объяснить условия договора. – Стоимость поезд… , -начала было Оксана, но Наталья взяла бразды в свои руки, и кивнула Оксане, чтобы та принесла ей какие-то бумаги. Оксана, нахмурившись, что-то пробурчала про себя, но послушно направилась к двери. — Итак, — начала Наталья, убедившись, что коллега окончательно удалилась, — стоимость программы около полутора тысяч долларов. Сюда входят консульские сборы, оформление рабочей визы, билет на самолет в оба конца, поиск и обеспечение работой до конца лета. Работу можно найти и самому, но представить в агентство документ, подписанный работодателем. — Вроде бы все как надо, — подумалось мне. — Согласен, — говорю. — Где подписать? – спрашиваю. Вернувшаяся с макулатурой Оксана сразу засветилась, обрадовавшись, как видно, появлению долгожданного клиента. Наталья же с тем же серьезным и безучастным выражением лица сообщила, что для начала нужно пройти тест по английскому языку и набрать при этом нужное количество баллов. Стоимость теста полторы тысячи рублей. Без ложной скромности скажу, что за язык я как-то не особо переживал. Одиннадцать лет в специализированной английской школе и два в университете, как-никак. ; Но каким-то непостижимым для меня образом я не набрал двух баллов до нужного результата. Тест, если уж cовсем честно, был на порядок сложнее вступительного университетского, который, к слову сказать, я сдал на отлично. Но Наталья быстро успокоила меня, намекнув, что и с этими баллами — «прокатит». Мы улыбчиво переглянулись, по чему стало понятно, что можно было и не писать тест, а просто, не мудрствуя лукаво, положить 150 долларов в кассу.

В посольстве
После всех пройденных тестов, визирования всех договоров, настала очередь ехать в американское посольство в Москву за получением или отказом в получении, кому как повезет, долгожданной визы. Добираться пришлось самостоятельно на деньги, которые в программе никак не учитываются. Из Ульяновска, моего родного города, до Москвы билет на поезд в самый дешевый вагон встал мне в две тысячи рублей. В моем же случае пришлось потратить еще 2 тысячи за ночь, проведенную в отеле, так как, по наставлению агентства, в шесть утра я уже должен был любоваться памятником Шаляпину, располагающегося напротив посольства, где была намечена встреча нашей группы. Но так получилось, что билетов на столь раннее время не было и пришлось навестить «Белокаменную» на день раньше. В общей сложности «непредвиденные расходы» составили около 300 долларов. Пока по сумеречной дороге к посольству я калькулировал, сколько же всего уйдет денег на то, чтобы наконец-то статься гастарбайтером, я осознал, что финансовый вопрос отнюдь не самый главный барьер на моем пути к американской мечте. Кому доводилось стоять в кассу за билетом на футбольный матч калибра «Спартак» — ЦСКА, будет немного легче представить следующую картину. От памятника Шаляпину и вниз по Новинскому бульвару в четыре ряда стояла многотысячная армия студентов со всей необъятной российской державы. Ей богу, такое скопище народа доводилось видеть только на стадионе. По словам «второгодников», в прошлом году путешественников было еще больше. Интересы нашей группы представляла та самая жгучая брюнетка Наталья. Когда она устроила перекличку всех собравшихся, я вдруг уловил знакомую фамилию — Закирова. И почему-то мне пришло в голову предположить, что девушка может быть родственницей моего знакомого и будущего работодателя Рустама. Так оно и оказалось. В этом огромном муравейнике я по какой-то немыслимой случайности встретил жену Рустама – Регину! Она защитила диплом и теперь уже навсегда уезжала жить в Америку.

– Поженились мы два года назад, в наш первый год в штатах. Рустам, чтобы остаться, а ему предложили стать менеджером, решил бросить учебу, а я вот все-таки решила доучиться. Кто знает, как там дальше в жизни cложится.

Регина нервно теребит в руках телефон, не может скрыть своего волнения.

– Даже не знаю, что буду делать, если откажут в визе. Даже думать об этом не хочу. Я ведь второй раз уже еду, а первый год вообще нелегально жила. Должна была вернуться осенью, но забила, взяла академ и проработала еще один год. Да и сейчас ведь нелегально еду. Справку в деканате подделала, что еще на 4 курсе учусь, а на самом деле – уже диплом на руках. Рустам сейчас не спит, хоть у них там уже заполночь. Ждет звонка. Господи, хоть бы все получилось…

Раздается звонок, Регина берет трубку: «Еще в очереди стоим, еще долго будем стоять. Ложись спать, как станет известно, я тебе сама позвоню». Но совершенно очевидно, что спать никто не собирается. Очередь потихоньку продвигается. Студенты лихорадочно повторяют заученные слова, которые могут попасться в собеседовании.

– Самое обидное, что отказать могут без всяких видимых причин и не утруждать себя какими-либо объяснениями, — никак не может успокоиться Регина. Моей подружке в прошлом году так отказали. Она в совершенстве владела языком, ехала в первый раз, но ей сказали — нет, так и не объяснив причин.

В разговор вмешивается Наталья. Повторяет правила нахождения в посольстве: «Никаких металлических предметов. У кого ремни — снимаем». У дверей в посольство наблюдаем преинтереснейший натюрморт. Мелочи на рублей пятьсот, с десяток ремней и часов, цепочки, несколько мобильных телефонов. За свою мечту люди готовы пожертвовать всем, что у них есть. Регина оглядывается по сторонам: «Телефон придется где-нибудь в кустах припрятать. Если бы не взяла с собой, Рустам совсем бы извелся».

До заветной цели остается метров сто. И тут началось что-то невообразимое. Cамый настоящий буран обрушился на российскую столицу – снег с дождем вперемешку. И ужасный ветер. На улице было начало мая и, естественно, никто не был готов к такому погодному повороту. Минут за десять я промок насквозь. А тут еще оказалось, что одна из девушек нашей группы забыла паспорт. Благо оставила она его в двух остановках от посольства. Как оказалось позже, благо для нее, но не для нас. Когда наступила наша очередь, девушка еще не вернулась, и работники посольства отбросили нашу группу в конец очереди. Сколько было мата. На месте той девушки, от греха подальше, я бы лучше не возвращался. От получасового стояния под проливной кашеобразной жидкостью я озяб так, что у меня начались непроизвольные конвульсии. О собеседовании больше не вспоминалось, как и многим рядом стоящим. Заветной целью стало проникнуть в здание посольства и хорошенько отогреться, а там хоть трава не расти. Наконец, подошла наша очередь. В эти минуты мне действительно, без малейшей доли лукавства не было никакого дела до того, дадут мне визу или нет. Только лишь когда подошла моя очередь, немного пришел в себя. Большой черный мужчина-посол в больших очках с тонкими душками и с белоснежными, как снег, зубами, радостно поприветствовал меня, задал пару вопросов из школьной программы и выдал визу, пожелав удачи. Радости же было совсем немного. Зато у других, получивших заветную печать, ее было — хоть отбавляй. Увидев эти счастливые лица можно было предположить, что кто-то из них выиграл кругленькую сумму в рулетку. Кто-то плакал, кто-то звонил домой, чтобы поскорее сообщить родным радостную для них новость, но отнюдь не радостную, как это часто бывает, для самих родных. Кто-то уже во всю праздновал успех в рядом находящемся кафе. Кто-то пытался разыскать свои вещи среди общей кучи малы, кто-то специально оставлял что-то в знак благодарности, были и такие, кто эти же самые вещи воровал. И что самое примечательное, не было видно ни одного разочарованного выражения лица. Складывалось такое впечатление, что в этот день, как будто по щучьему велению, штампики поставили всем, кто этого хотел, да и тем, кто не хотел – поставили тоже. Так, для кучи. Но от всего этого становилось как-то грустно и обидно. Люди уезжали в другую страну с каким-то просто запредельным восторгом, будто в их родной стране назревала самая масштабная в истории человечества катастрофа. Они напоминали грызунов, которые, почуяв неладное, покидают место своего обитания, не задумываясь о том, как помочь избежать этой катастрофы, полагаясь лишь на свой выживанческий инстинкт. Правда, был человек, за которого я искренне порадовался. У которого на кону стояло семейное счастье. В три часа дня по московскому временен и в два час ночи по нью-йоркскому в Атлантик Сити на улице Батон Руш раздался телефонный звонок, который возвещал о том, что жена возвращается к своему мужу и больше не покинет его никогда. Когда я увидел выражение лица Регины, мне сразу стало немного теплее. Напоследок я спросил у нее, а почему не в России, почему обязательно нужно лететь за тридевять земель.

– Там у меня будет все, если я захочу. Нужно только работать. Все будет завесить только от меня. Здесь у меня нет ничего, а от одного моего желания работать вряд ли что-то изменится. И вновь стало немного тоскливо и обидно, как становится тогда, когда на свалку выбрасывают старую вещь, с которой ты рос бок об бок с самого детства, но которая больше не соответствует, а, может быть, и никогда не соответствовала твоим ожиданиям.

Первое свидание
По совету все тех же бывалых путешественников было принято решение выбрать британские авиалинии. Несмотря на то, что полет длился одиннадцать с лишним часов, шесть из которых — над океаном, с одной пересадкой в Лондоне, пассажиры пребывали весьма в комфортном состоянии. Разве что только один паренек постоянно дежурил у туалета, но полет уж точно был тут не причем. Все было по высшему разряду. Единственное — когда мы «вышли» в открытый океан — вообще я не отношусь к числу аэрофобов — стало немножко жутковато. Безграничная стихия, повидавшая в жизни если не все, то многое, играючи поглотившая в себя миллионы самонадеянных судеб, будто величаво шептала, что здесь кончаются человеческие законы. Но и здесь земной разум нашел выход из положения. У каждого пассажира был свой собственный бортовой компьютер. Так что некоторые, занавесив окно, смотрели фильмы, кто-то слушал музыку, а кто-то просто прибегнул к услугам старого и доброго Морфея. Здесь же, прямо над Атлантикой, можно было еще раз стать свидетелем безнадежной любви человека к такому явлению, как халява. Трехразовое питание, входившее в стоимость билета, превратилось в нечто невообразимое, сопоставимое разве что со знаменитым полотном Веласкеса «Триумф Вакха». По всему борту с огромными тележками без остановки носились несчастные стюардессы, то и дело принимая все новые, новые и новые заказы привередливых пассажиров. Жевательное безумие прекратилось лишь после того, как спустя час вежливый персонал смущенно объявил о том, что продуктовые запасы иссякли…

День плавно перешел в сумерки. За окном уже с трудом можно было что-то различить. Только несколько звезд то и дело прятались за серыми облаками, освещая путь нашему громадному лайнеру. И вдруг все перевернулось с ног на голову. Каким-то непостижимым образом звезды оказались под самолетом. Сотни, тысячи, миллионы ярких огоньков в одно мгновение превратили ночную безмятежность в невиданный карнавал света. От него невозможно было скрыться, он был повсюду. Казалось, что даже зашторив окно, свет все равно будет просачиваться в салон самолета. На несколько минут я вернулся в детство, в очень знакомую атмосферу праздника, где все было также ярко и беззаботно. «Пожалуйста, пристегните ваши ремни, самолет начинает снижение на посадку», — объявил бортпроводник с чисто британским акцентом. Мы прилетели в Нью-Йорк. В аэропорт Джонна Кеннеди.

По дороге в Атлантик-Сити
Добраться из Нью-Йорка в Атлантик-Сити ; помог друг Рустама – Руслан, который уехал из России шесть лет назад и сейчас живет в Северной Каролине. Последние два года, как только приехал Рустам, его друг проводит свой отпуск в Атлантик-Сити. И так получилось, что его отпуск совпал с моим прибытием. «За час долетим, если с трафиком повезет», — с азартом говорит Руслан, сидя в новехонькой «Хонде» «Сивик». В Америке новые машины кому попало на прокат не дают. Руслан – никто попало. Он уже 3 года работает менеджером по продажам автомобилей крупного автосалона «Ford». И скидку сделают и бензин бесплатно зальют. Как и все студенты, Руслан поехал в Америку только на лето.

– Когда только приехал – чем только не занимался. Машины мыл, полы научился класть, электриком подрабатывал. Со временем улучшил свой английский и устроился в автосалон.

Руслан не из тех, кто приехал в Америку за деньгами. Он вполне из благополучной семьи и с тем же успехом мог бы жить в России.

– Не думал, что останусь – затянуло. Просто в какой-то момент понял, что в этой стране мне как-то комфортно. Здесь я впервые почувствовал свою самостоятельность.

Руслан также не из тех, кто копит деньги на свой бизнес. Он просто живет в свое удовольствие.

– Друзья и родные постоянно ставят в укор: ничего не нажил, не скопил, только время сгубил. Отец иногда звонит и негодует: бросил университет, столько времени потерял. Я же ему говорю: отец, я уже сколькому научился, что дай бог каждому человеку за всю жизнь через это пройти. Можно сказать, что мое пребывание здесь – это самый лучший университет жизни. К тому же — это мои лучшие годы, и почему я должен откладывать непонятно на что, ограничивая себя практически во всем, жить по десять человек в комнате и питаться чем попало. Мы же не вечные, все ведь когда-нибудь скажется. Как только начал работать в салоне – купил себе большой дом с бассейном, обустроил его. Машину спортивную завел. Разве я плохо живу? Зачем мне на что-то откладывать – не понимаю. Я не говорю, что копить это плохо, просто это не мой путь.

— А в России так бы не получилось?

— Все ведь от человека зависит. Заработать можно везде. Просто здесь это сделать легче. И быстрее. Вот назови мне хоть одного твоего знакомого, который бы в свои двадцать пять имел свой дом, машину, достойную работу. Причем всего этого он должен добиться абсолютно без наличия социального ресурса и родительского капитала. Да, в России у меня много знакомых, у которых есть все вышеперечисленное. Но это все не их, а мамы с папой. Но пойми, это не главное, почему я здесь. Просто здесь как-то зла меньше, что ли. И пусть говорят про напускные американские улыбки, за которыми нет ничего кроме белых зубов, про тупость людей, в компании с которыми не выдерживаешь и пяти минут. Правда — это все есть. Но здесь человек для человека. Скажем, так погано у тебя на душе, что вот-вот пальнешь в кого-нибудь. Но здесь ты никогда не передашь свое настроение кому-нибудь другому. Тот другой даже не догадается, что у тебя что-то не так. Люди не привыкли жаловаться на жизнь, как у нас. Хотя, поверь, им есть на что жаловаться. Они привыкли решать свои проблемы самостоятельно, не рассчитывая на волшебный порошок. И это мне в них нравится.

— А как же простое человеческое общение, когда вокруг такая недалекость? Нельзя же всегда полагаться только на себя.

— На самом деле у меня полно друзей. В том числе и среди американцев. Большое заблуждение, что все американцы тупые. На работе с теми же американскими коллегами мы вместе стебемся над завихреньями какого-нибудь придурковатого клиента. Американцы, как никто другой, умеют смеяться над пороками своей страны. Более того, вы не найдете ни одной страны, в которой так развита самокритика. Она здесь во всем. Начиная с мультфильмов.

— Домой хоть немножко тянет?

— Если честно, то — нет. Родителей бы вот только повидать и все. От добра добра не ищут, ведь так? У меня здесь есть все. Повторяю, мне здесь весьма комфортно.

— А как же амбиции? – Неужели нет желания добиться чего-нибудь более серьезного. Как-то еще и интеллектуально развиваться?

— Живя здесь уже почти шесть лет, я по-другому стал смотреть абсолютно на все вещи. В том числе и на амбиции. Вот скажи, по-твоему, ; для чего они нужны?

— Для того, чтобы удовлетворить свои интеллектуальные потребности, вспоминая до слез заученную в свое время пирамиду Маслоу, — говорю я.

— Так-то оно так, но конечная цель в другом. Ты не можешь игнорировать тот факт, что мы живем во время тотального капитализма. Мы хотим чего-то добиваться — становится министрами, программистами, банкирами, не только потому, что это удовлетворяет нашу потребность в самореализации, но в большинстве своем и потому, что это приносит финансовое удовлетворение. Здесь же все иначе. У тебя уже есть необходимый капитал, позволяющий тебе особо не заботиться о своем жизненном предназначении. Зачем тебе стремиться к чему-то большему, когда у тебя и так все есть. Ты скажешь – так тупые же. А они – ну и что? Им от этого ни тепло, ни холодно. Если обратишь внимание, то обнаружишь, что по престижности работы американцы занимают здесь далеко не лидирующие позиции. Русские, индусы, евреи — кто угодно, но только не американцы. И они не видят в этом никакого упрека в свой адрес. Они все прекрасно понимают. Напротив — они считают себя народом, который не работает сам, но для которого в поте лица работают другие. Что же касается лично меня… Я уже в совершенстве овладел английским языком, даже книжки, и тена английском только читаю. Сейчас вот японской культурой начал интересоваться. Язык потихоньку учу. На следующий год собираюсь провести отпуск в Японии.

Мы летим по идеально гладкой дороге. На спидометре 60 миль в час. Больше – нельзя. Превышение – неминуемый штраф с предварительным слушанием в суде. На каждом столбе камеры с встроенным детектором, определяющим скорость. Патрульных машин – единицы. Но даже когда они есть, попытаться «запетлять их по дворам» – смеху подобно. Каждая полицейская машина оснащена гоночным двигателем. А если и этого кому-то покажется мало, на этот случай всегда есть вертолет. Месяц назад Руслану пришло письмо из суда, в котором ему предъявили обвинение в «агрессивной езде». — Вообще я не лихач, случайно как-то получилось. Меня оправдали, но от этого не легче. Наивно было бы предполагать, что здесь нет коррупции. Только она здесь своя, специфическая. Да, здесь однозначно не встретишь гаишников, берущих взятки, но зато есть суд, за организацию которого ты должен отвалить 150 долларов независимо от результата процесса. Даже если ты на все сто прав. По мне – так гаишнику лучше бы дал.

— Получается, что и здесь не все так уж идеально?

— Все относительно. Безусловно, для нас некоторые вещи выглядят дико. Взять ту же социалку. Кажется, ее здесь просто нет. Не дай бог в этой стране заболеть, дешевле просто умереть. За один только прием к врачу с тебя снимут долларов 50. А уж если у тебя, что серьезное нашли – пиши пропало. У меня знакомый в прошлом году расшибся на мотоцикле. Так один снимок головы обошелся ему в три тысячи долларов. Это у него еще страховка была. А без страховки совсем бы без штанов остался. Но для американцев это нормально, рядовая ситуация, так сказать. У них есть на это деньги. Бесплатной, и соответственно, бедной медицине они предпочитают иметь самую совершенную, способную спасти порой, казалось бы, совсем безнадежные жизни. И врачи здесь, будь уверен, одни из самых благополучных людей. Про образование можно сказать то же самое. У нас образование общее – нас учат всему понемножку. Учишься ты, к примеру, на филолога, так тебе для общего развития математику еще какую-нибудь годика на два забабахают. Ну, не получилось из тебя филолога, так твои знания помогут найти себя в чем-то другом. Здесь же если ты выбрал бухгалтерию – то и учить тебя будут только финансовым вопросам, и совсем неважно, что ты не знаешь, кто победил во Второй Мировой. Но зато Америка имеет высококлассных специалистов, которые разбираются в своей области от и до. И в целом для страны это безусловный плюс.

На горизонте тем временем появляются сверкающие разноцветными огнями небоскребы. Это не офисы и не жилые дома, а многочисленные отели-казино, возвещающие о том, что вы прибыли во второй после Лас-Вегаса город греха и порока Атлантик-Сити.

Мы нашли Рустама на работе как раз в одном из таких казино. Дома встретить Рустама крайне проблематично. Человек работает по 60?70 часов в неделю всего с одним выходным. Менеджер поприветствовал нас, бесплатно накормил, после чего мы все вместе отправились к нему домой. Рустам живет в дуплексе в ста метрах от океана. Вместе с двумя квартирантами снимает весь второй этаж за тысячу долларов в неделю. По здешним меркам – это весьма приемлемо. В доме две спальных, огромный зал, ванная и просторная кухня. Все предельно просто, но есть все необходимое для комфортного проживания. Вообще комфорт в Америке на первом месте. Везде и во всем. Никакой показухи – прежде всего тебе должно быть удобно. — Пока не определишься с жильем –оставайся у меня. Все равно Регина прилетит только через две недели, — объявил Рустам. Правда, с работой пока напряженка. Не бизи – людей совсем нет.

В Америке успешность ресторанного бизнеса определяется всего двумя словами – «слоу», что означает отсутствие клиентов и «бизи» — напротив, их многочисленное присутствие.

— Смогу взять только где-то через недели две, сейчас босс просто не позволит. Попробуй пока поискать работу сам. Глядишь, может, даже что лучше найдешь. В прошлом году все иначе было. Народу — невпроворот, а сейчас… — А сейчас, подхватывает Руслан, — люди стали бережнее управляться со своими кредитками. Кризис в самом разгаре. Если в прошлом году я продавал за месяц в среднем по пять — шесть машин, то сегодня будет большой удачей, если продам хотя бы три.

Атлантик сити
Так как мы приехали поздно ночью, город я толком не разглядел, что и решил исправить на следующий день. В принципе, для пущей наглядности Атлантик Сити можно сопоставить с нашими курортными городами. Мне, например, он почему-то напомнил нашу Анапу. Атлантикситцев можно пересчитать по пальцам одной руки, которые по большому счету являются обслуживающим персоналом. Основная масса людей здесь — приезжие из других стран и городов, заскочившие сюда отдохнуть, просадить деньги в рулетку и уехать обратно. Сам по себе город нельзя назвать красивым, но назвать его некрасивым просто язык не поворачивается, особенно это касается побережья. Протяженность этого курортного побережья не поддается никаким математическим уравнениям. Попробуйте представить себе московский арбат, с одной стороны этой улицы будет океан, а с другой — рестораны, развлекательные парки, а самое главное — отели и казино, верхушки которых с трудом улавливаются где-то в небесах. Вообще Атлантик Сити город южный. Но в этом году, по словам местных жителей, погода на редкость ненастная. Аборигены прибывают в паническом замешательстве. По их словам, такой погоды у них не было уже более 10 лет. Но, говоря о ненастной погоде, нужно полностью абстрагироваться от нашего, российского толкования этого понятия. Даже после затяжных дождей, даже если очень сильно постараться, крайне сложно найти хоть сантиметровый участок грязи. Кто-то даже шутит, что на здешних улицах можно смело употреблять пищу, не опасаясь, что в твоих апартаментах нет туалета, а на крайний случай — и медстраховки. Местные жители очень болезненно реагируют на любое изменение погоды. Так, после дождя, когда столбик на термометре опустится до + 15 градусов (средняя температура здесь — +25 — +30), люди достают со своих верхних полок зимние куртки, а бывает, и шапки с перчатками. Смотрится все это, я скажу, как у раннего Гумилева.

Неизменным атрибутом города являются чайки. Однако здешние жители многое бы отдали, чтобы от этого атрибута избавиться. Местные чайки, знаю, это характерно для всех птиц этой породы, но все же — на редкость наглые, агрессивные и голодные. От дома Рустама до океана всего пять минут ходьбы, но этого времени пернатым вполне достаточно, чтобы лишить вас глаз, или чего-нибудь еще. Нет, чайки не охотятся на людей, они охотятся на то, что у людей в руках или уже во рту. На моих глазах барышня, беззаботно поглощавшая свой бутерброд, чуть не лишилась своих прелестных губ. Чайка умудрилась пролететь в пространство, которое и пространством-то не назовешь, а именно — птице удалось проскочить между кистью барышни и жевательным механизмом, захватив по пути чужой ланч. Лично для меня чайки очень символичны. Они такие же незатейливые существа, как, собственно, и сами американцы. Но вместе с тем у них есть чему поучиться.

Сплошное «небизи»
Поиском работы я озаботился уже на следующий день. Обошел все возможные казино, отели, рестораны. Везде меня встречали с обнадеживающей улыбкой и предлагали заполнить резюме со стандартным обещанием «обязательно перезвонить». Как потом мне сказали — здесь просто не принято отказывать. Это считается плохим тоном, если хотите. Вся следующая неделя прошла по схожему сценарию. В городе просто не осталось такого места, где бы я не оставил своего резюме. Но долгожданного звонка я так и не услышал. По словам Рустама, каждый день в Атлантик-Сити пребывает около 150 студентов. И с каждым днем надежда на то, что ты найдешь работу, становится все более призрачной. И судя по всему такое происходит не только в Атлантик-Сити. Многие приезжие, отчаявшись, уезжали искать работу в другие города и даже штаты, но потом безрезультатно возвращались обратно. В какой-то момент и я решился навестить близлежащие города, где меня ждала совсем далекая от моих представлений картина. Повсеместно на бесконечных витринах бывших когда-то магазинов, различных забегаловок, кинотеатров и других общественных заведений висела одинокая и грустная табличка «Closed». Пустота и разруха сквозила изо всех щелей. А в тех заведениях, которые были открыты, посетителей можно было сосчитать по пальцам одной руки.

— Люди влезли в большие долги перед кредиторами, — поясняет менеджер одного из таких заведений. А когда расплачиваться стало нечем — все пообъявляли себя банкротами и их долги автоматически аннулировались. Поэтому удивляться здесь особо нечему.

Я вернулся домой. Ни на что не рассчитывая стал заполнять очередное онлайн резюме, как вдруг раздался долгожданный звонок и меня пригласили на собеседование в итальянское кафе Sbarro.

Тяжела и неказиста
Собеседование ограничилось знакомством с главным менеджером – румыном. А потом было трехдневное обучение. Меня поставили делать пиццу. Выдали фартук, надели чепец – и в бой. После десятка сделанных мною пицц, выброшенных в помойное ведро, я начал серьезно сомневаться в своих кулинарных способностях. Но, смотрящие за мною мексиканцы, успокаивали, говорили, что еще дня два и я стану настоящим «master». До «master» мне, конечно, было далеко, но уже через пару дней пицца стала круглой, почти не подгоревшей и почти сносной к употреблению. Первые дни я работал с открытия до закрытия. Только здесь мне в новом свете предстало значение слова «усталость». Кафе располагалось в десяти метрах от казино, а, следовательно, даже в самые пасмурные времена от клиентов здесь нет отбоя. В будние дни – постоянная очередь из десяти — пятнадцати человек. В выходные — в два раза больше. Пицца разлетается на раз. – Слава, где пицца? – слышен постоянный вопрос младшего менеджера хохлушки Ольги. – Давай быстрее, через полчаса доставка придет – помочь надо. Мое рабочее место находится в полуметре от каменной печи. Температура – 600 градусов. Прямо надо мной кондиционер. Работает на полную катушку – иначе не выдерживаешь. За весь рабочий день выпеваю около четырех литров воды. Обезвоживание просто невозможное. Бывают моменты – теряешь ощущение реальности. Шум гам, блеск в глазах, руки трясутся. Становится по-настоящему жутковато. В моем распоряжении один брейк продолжительностью 30 минут. Одно радует — для персонала еда бесплатная. Полчаса пролетают как минута. – Cлава, ну как ты там? Долго еще? У нас пироги кончаются, надо испечь… Я быстро надеваю фартук – иду печь пироги. — Ты знаешь, — издевательски протягивает Ольга, — как у кота яйца блестят? Так вот – чтобы пироги также блестели. От ее метафор мне периодически хочется взять что-нибудь потяжелей. – Донт вори, Славик. У нас все лето будет так.

Иногда меня отправляют на кичен – «порезать что-нибудь». На кухне работает румын Василий. По-английски он не понимает, а я, в свою очередь, делаю вид, что понимаю по-румынски. Так и работаем. Сегодня нужно порезать перец. Столько плесени видеть еще не доводилось. Несу овощи к мойке. Василий недоуменно смотрит на меня. Берет перец, протирает его салфеткой и начинает резать. Ноу проблем, — произносит он одну из немногочисленных фраз своего словарного английского. С этого момента я предпочитал обедать в другом месте.

Раз в неделю выдают зарплату в так называемых «пэй-чеках», которые можно обналичить в любом банке. Наличность в Америке – явление редкое, связанное в большинстве своем с чем-то нелегальным. Зарплата почасовая: сколько отработал – столько и получи. К слову, «уходить пораньше» никто не хочет. Мне, как новичку, платят 8 долларов в час – минус налоги. При такой зарплате нужно иметь как минимум часов 40 в неделю – это только окупить программу. Меня взяли только на 25. Но даже с этими часами – я уже готов на стену лезть. Так или иначе в этом кафе я проработал около двух недель. Нет, не из-за того, что плохо работал, а из-за того, что приехало много румын. И здесь протекция, понимаешь. Как раз к этому времени освободилось место в другой пиццерии, являющейся частью той компании, где работает Рустам. Он, собственно, и начинал там свою карьеру, когда только приехал. – Эрика, тебе там еще нужен парень на пиццу, — спросил Рустам, набрав номер когда-то своего менеджера. Ответ был положительным.

На моем пути Эрика стала уже третьим по счету человеком, который ехал в Америку только на лето, но так и не нашедший аргументов, чтобы вернуться обратно. В последний день, в день вылета ее жизнь изменилась раз и навсегда. – Уже собрала все чемоданы с радостной мыслью о том, что наконец-то этот летний ад закончился, как вдруг раздался телефонный звонок. Хозяин компании открывал новую точку и ему понадобился менеджер. Сначала наотрез отказалась, понимая, что согласившись — белого света я уже вряд ли увижу. Но потом, поразмыслив, что дома кроме родителей меня никто и ничто не ждет, что придется возвращаться на учебу на совершенно не мой факультет психологии — журналисткой ведь тоже хотела стать, — рискнула. А уже через полгода встретила своего будущего мужа — грека, с которым и связала свою жизнь. — Ага, подумалось мне, где наши не терялись? Но когда на протяжении всего лета я наблюдал ее сияющее лицо при одном лишь упоминании имени своего супруга — все алчные подозрения развеялись сами собой. Она была счастлива. И это счастье было абсолютно не в деньгах.

Но, как выяснилось, у всего этого счастья есть своя обратная сторона, ради которого порой приходится жертвовать самым родным.

— По дому не скучаешь?

Да я всего месяц назад дома была. Теперь, когда у меня есть грин карта – могу летать домой, когда захочу. Никаких ограничений. Раньше было труднее. Из-за этого даже на похороны родного отца приехать не смогла… Испугалась, что обратно не впустили бы, я ведь уже нелегально к этому времени жила… Видно, как тяжело даются ей эти слова, и каким тяжелым было то решение. Она ищет на моем лице осуждение, но не находит. Мне кажется, что помимо боли ей просто стыдно. С этим ей предстоит засыпать и просыпаться всю свою оставшуюся жизнь.

После месяца упорной работы по 60 часов в неделю единственным желанием было поскорее рухнуть в кровать. А еще порой начиналась жуткая депрессия от гнетущего однообразия.

Утром — подъем в 7 утра. На работу нужно приходить заранее, чтобы разжечь печь. Закрываемся в одиннадцать вечера. Как и на первой работе, только один тридцатиминутный перерыв. И всего один выходной. И так изо дня в день, из месяца в месяц, а у кого-то из года в год. В свой первый год Эрика работала по 80 часов в неделю без выходных в течение шести месяцев.

— Иногда просто не было сил дойти до дома. Хотелось рухнуть там, где стоишь. Ноги болели страшно. Это сейчас я менеджер и могу пойти посидеть в офисе, дух перевести. А тогда по 12 часов на ногах проводила. С ужасом вспоминаю то время.

Сейчас она работает по 60 часов, но все равно говорит о том, что свободного времени катастрофически ни на что не хватает. У Эрики шикарный двухэтажный особняк на берегу океана, личный автопарк, в котором «Карера» и «БМВ-Х5» не самые дорогие машины, почти миллионный счет в банке. Но все это само по себе, а Эрика по себе. Это еще одна обратная сторона иммигрантской жизни. Вроде бы у тебя есть все, но у тебя элементарно нет времени на то, чтобы успеть всем этим насладиться.

Грин карта
Вообще все иммигранты в Америке разделись на 2 лагеря. Те, у кого есть грин карта, и те, у кого ее собственно нет. Грин карта это своего рода легальное предоставление вида на жительство. Каждый год может выдаваться максимум 675,000 иммиграционных виз для «постоянных резидентов», не более чем по 25,650 на каждую независимую страну. Еще от 100,000 до 150,000 человек попадают в США по статусу беженца или спасаясь от преследования. Получить статус постоянного резидента непросто. Для этого нужно быть либо ближайшим родственником гражданина США (мужем, женой или одним из родителей), либо беженцем, покинувшим свою страну по политическим или религиозным мотивам (в таком случае можно просить политического убежища прямо в аэропорту), выиграть в лотерею этнического разнообразия «Грин-карт». У Рустама с Региной вариантов немного. Родственников в США у них нет, поэтому единственный вариант — просить политическое убежище.

Свой единственный свободный день они тратят на поездку в Нью-Йорк к своему адвокату. Для Рустама и Регины это своего рода гарантия. Если они потеряют свою нынешнюю работу, то c их опытом без проблем смогут найти новую. Без грин карты такое невозможно в принципе, неминуемо депортируют. Кроме того, грин карта позволяет беспрепятственное перемещение за пределами страны. Это эпопея началась еще до отъезда Регины в Россию и продолжается по сей день. Каждая такая поездка обходится как минимум в тысячу долларов. По словам адвоката, вероятность получения документа — 50 на 50. – Столько денег отдали, что считать уже просто перестал, — вспоминает Рустам. Если все будет нормально – сразу поставлю шефу вопрос ребром: или повышай зарплату в два раза или ухожу. Здесь знают, что я нелегал и деваться мне некуда – без документов не возьмут никуда, поэтому и зарплата ниже, чем могла бы быть и, соответственно, чтобы нормально зарабатывать приходится вкалывать круглосуточно.

— А если не дадут?

— Тогда еще лет пять так поработаю и свое что-нибудь открою. В России, скорее всего. Если бы была возможность — прямо сейчас уехал бы. Иногда приходишь домой, жрать хочешь, но так измотан, что засыпаешь прям так – голодным. А иногда просыпаешься, смотришь на себя и не осознаешь, когда успел одеться. И только потом понимаешь, что вечером просто забыл снять с себя одежду. Такая депрессуха ведь берет, что… — Рустам выдыхает. - Одно лишь силы дает. Семья, которой постоянно нужно помогать.

Еще когда Рустам был ребенком его мать ушла в религию, отец всю жизнь работает на заводе, а безработный брат поступил в университет на платное отделение. Всю оплату Рустам взял на себя. Постоянно высылает деньги и одежду родителям. На себя же не тратит ни копейки – все откладывает. – Лучше уж сейчас поднапрячься, пока молодой, а потом просто свалю из страны и открою что-нибудь на родине. Так жить больше невозможно.

Потом, когда я уже уезжал один русский парень, живущий здесь уже не первый год, скажет мне, что так мыслят большинство иммигрантов. — Это своеобразная защитная реакция. Мол, такая жизнь временная, потом все нормализуется. Но пожив здесь хотя бы год ты становишься не только своим среди чужих, но и чужим среди своих. Настолько приедается менталитет, что теряется чувство родины. Многие, кто возвращаются — не выдерживают и уезжают обратно.

Дело Рустама и Регины будет рассматриваться в суде в конце октября. Тогда же станет известна и их дальнейшая судьба.

В день моего отъезда мы гуляли по ночному Нью-Йорку. Когда проходили недалеко от рухнувших близнецов, где сейчас снова строится что-то грандиозное, Рустам вдруг заметил: «ведь два года уже здесь живу, а так ничего и не увидел за это время, а самое страшное, что и не хочется уже ничего». После долгих споров, я все-таки уговорил супругов залезть на одно из самых высоких зданий мира. Быть в Нью-Йорке и не побывать на Эмпайре считается преступлением. А быть рядом с Нью-Йорком в течении 2 лет и побывать только на Бродвее у своего адвоката… Но в этот вечер нам как назло не повезло. Нужно было стоять трехчасовую очередь. В нашем же распоряжении было всего два часа.

Когда они провожали меня в аэропорт на их глазах была грусть и тоска. Оттого, что они не могут поехать со мной. Им некуда возвращаться. Впереди как минимум еще пять лет работы. А что будет дальше – одному только богу известно.

Те же, вместе с кем я возвращался на родину, успешно выполнили свою миссию по содействию американской экономики. В аэропорту сумки некоторых студентов буквально трещали по швам. Каждый увозил с собой по максимуму. Некоторым даже пришлось плотить за перевес. Все лето люди зарабатывали деньги, но увезли с собой лишь малую их часть.

[kds]

Как я был гастарбайтером в Америке

Скрытый текст: показать

Как я был гастарбайтером в Америке
Кристина Высоцкая


Когда мы договорились с Н. по поводу места, где будет проходить наше интервью в свободной форме, я предложила «Subway». В ответ услышала:

— Черт возьми, я этим вдоволь насытился там.

— Как раз вспомнишь Америку, — ответила я.

Он согласился. Кроме нас в зале никого не было. Мы сели у окна, мимо которого обязательно кто-нибудь проходил, и по привычке заглядывал. Н. купил «экспрессо», к которому за три часа ни разу не притронулся. Набрал в легкие воздуха, и окунулся в чердак воспоминаний, которые постоянно прерывали звонки мобильного телефона.

Начало
«Все началось с… (задумался). Все началось с зависти. Мой родственник рассказал, что будет кататься во Францию каждое лето, так как есть такая возможность. Я подумал, почему бы мне не сделать нечто, дикое в своем роде. Там где нашел предложение, работал организатор – американец. Я слушал его с открытым ртом. А потом сказал:

— Я хочу поехать в Америку, что мне нужно сделать для этого?

Провели тест на определения уровня моего английского, он оказался около минус одного. Всю зиму занимался языком и искал попутчика. Никто не решился

Прилетел в Москву, и в аэропорту, познакомился с парнями, с которыми нам было по пути.

Часов пять бесконечного ожидания, после которого нам предстояло двенадцать часов полета. Я не смог ни разу заснуть и для меня эти двенадцать часов оказались каторгой».

Нью-Йорк — Станция «10*10»
Прилетели в Нью-Йорк. Миллион людей, которые говорят на английском, казалось, что мы одни на русском разговариваем. Только забираем свой багаж, к нам сразу подкатывает «чурка», и говорит:

— Я вижу, парни, вам нужно такси!

Сумму он назвал «фантастическую», поэтому отказываемся от его услуг. Находим китайца, который вдвое дешевле довозит нас до автобусной станции.

В Нью-Йорке есть автобусная станция — это город в городе. Начинаем искать нужный нам автобус. Заплатили какому-то бомжу «десяточку», чтобы он проводил нас. Оказалось, что мы пришли слишком рано. Все же садимся на автобус, который отправляется через пятнадцать минут. Опять бомжу «десяточку» на руку, с призывом: «Веди нас! Доводит он нас какими-то тропами до него.

Ехали три часа до штата Вермонт. Если посмотреть на карту (визуально изображает на столе), то этот штат выше Нью-Йорка, он находится на границе с Канадой.

Приезжаем мы на станцию часов в двенадцать ночи, а нас должны были встречать в семь часов утра. Станция «10*10» метров. Ничего нет кроме автоматов и лавок. Обошли мы весь город с сумками, ничего интересного не нашли. Вернулись обратно, и уснули на лавках. Я запомнил эти «10*10». Эта была длинная ночь, непонятно где.

На станции стоят автоматы, но у нас нет мелочи, тут я один автомат пнул, и из него посыпались четвертаки. Таким образом, мы позавтракали и позвонили в Россию».

Гастарбайтеры из Узбекистана
В семь часов утра за нами подъехал «чувак» из канторы, в которую мы устроились. Выкупили для нас старый домик. Очень старый домик. Оттуда только что уехали, и в нем полный бардак.

Мы устроились малярами, сразу же дали машину. Движок шестилитровый, полный привод. Мы ахнули. В первую же ночь решили прокатиться. Такой стоял визг, шум.

И вдруг подкатывают трое полицейских к нам, на машинах с сигналками. Просят в микрофон, чтобы мы остановились. Парень, который сидел за рулем открывает окно, ему фонариком светят в лицо.

— Ваши документы, — спрашивает коп.

У нас ступор, думаем «в чем дело?». Вот тогда мы почувствовали себя по-настоящему гастарбайтерами из Узбекистана.

— Поступила жалоба. Вы напугали всех во круге! Кто такие? Почему шум наводите? Кто был за рулем? — продолжает коп.

Мы делаем вид, что ничего не понимаем. Он одну и ту же фразу минут десять повторял:

— Кто был за рулем, кто был за рулем? Все мне это надоело. Ваши документы!

Отдаем все документы, которые у нас были. Он проверил их по базе данных. Приходит и говорит: «В следующий раз будет»…и показывает пальцами решетку.

После этого мы себя неделю спокойно вели, но нам потом это наскучило. Появились местные девчонки — школьницы, которые предложили нам травку…

За рулем
Нам дали позже еще одну машину, и мы решаем обследовать территорию. Разузнали, где находится ближайший колледж, чтобы повеселиться. Загружаемся в этот «минивэнчик». Едим ночью, с надеждой, что нас не остановят. И нас останавливают. Подходит шериф, спрашивает документы. Самое интересное, что у нас не было никаких международных прав и никаких документов на машину. Парень за рулем показывает русские права. Шериф так посмотрел, фонариком посвятил на задние сиденья. Там сидят трое парней, которые не отказались от «предложения» девчонок-школьниц. Отдает нам документы и говорит:

— В следующий раз будьте осторожны.

И минут пять еще едет за нами. Парень за рулем, так потихоньку, немножко дрожа, ведет машину. Вспоминая фразу: «В следующий раз будет тюрьма».

Мы работаем в обычную пятидневку. По выходным катаемся по окрестностям. Вермонт — это сельский город, где одни горы и леса. Ездили в столицу штата ради интереса. Увидели одну большую улицу и все!

Позже к нашей компании присоединились украинцы, белорусы. А потом и сербы, которые по-русски знали только: «Коммуниста».

Одна машина сломалась, осталась еще одна. Снова решили поехать в колледж, нас было человек девять.

Мы жили рядом с нашим офисом, где на стоянке припаркованы автомобили работников. Там принято оставлять ключи в машине. Город маленький, никто не ворует.

Люди то мы простые. Пошли искать по машинам ключи. Нашли в грузовичок.

Разделились и поехали в колледж. Едим на этом грузовичке, на пути встречается мост. «минивэнчик» прошел спокойно, а вот грузовичок. Он же массивный, нужно было аккуратно попасть в этот проем. Заезжаем мы на небольшую горку… и у нас лопается колесо. Тормозим. Представь: вот только своровали машину, по-другому это больше никак назвать нельзя. И лопается колесо. Мы не знаем, как обратно доехать. До этого немножко приняли, так что голова соображает хорошо. Быстренько разворачиваемся, и едим, как ни в чем не бывало на диске.

Когда обратно начали ставить машину, вспоминали, где находятся камеры наблюдения, чтобы не засветится. Припарковали ее, и бегом домой в кроватки укладываться спать, как ни в чем не бывало.

С утра приходим в компанию, там уже обнаружили, что колесо пробито. Не знаю, смотрели ли они видеопленку. Но нам даже пальцем не погрозили.

Как то мы вновь ездили ночью кататься. Едим, и у нас стекло заднее осыпается. Сначала колесо лопается, затем стекло осыпается. И все это происходит, буквально за месяц. Еще что-то было, то ли мы врезались, то ли машину помяли…»

По-американски
Всем мы уже надоели. К тому времени нам хотелось поменять место работы, на что в конторе ответили:

— Хорошо, что-нибудь подыщем!

И как -то вечером приезжаем из магазина, нам говорят:

— Парни, подъезжал полицейский, назвал вас, пять человек, сказал, что вы здесь больше не живете. И, что уволены. Давайте выметайтесь от сюда!»

Нам дали сутки собрать вещи. Идем разбираться с директором, мол, в чем дело. Он говорит:

— Я ничего не знаю про сложившеюся ситуацию!

Это по-американски, говорят в лицо одно, делают совершенно другое, это только тогда поняли.

Суть в том, что если тебя увольняют, то автоматически закрывается программа, и дается месяц, чтобы попутешествовать, либо покинуть Америку.

По программе нам оставалось еще три месяца прибывать в Америке, и уезжать наша компания не собиралась. Начинаем искать работу, оставляем заявки в магазинах, но ничего не находим. К тому времени у меня уже много знакомых в Америке. И они сразу же помогли с работой. В этом же штате, только в другом городке.

Вествуд
На новой работе нашим прорабам был украинец. Платили получше, чем на предыдущей. Также существовал документ, в котором прописано, сколько по закону часов в неделю имеешь право работать, и соответствующая зарплата. Работа заключалась в том, чтобы монтировать огромные шатры на свадьбах. По разным штатам нужно кататься, нас это устроило и мы согласились.

Как — то раз нам дали город, название которого Вествуд. Нашли по карте схожий по названию город, нам показалось, что это одно и тоже. Приезжаем в этот городок, где-то часа в три ночи. Начинаем искать, и не можем найти, ни такой улицы, ни такого дома нет. Звоним в справочную, спрашиваем у знакомых, и понимаем, что что-то здесь не так. Парням, которые нас довезли, в восемь на работу:

— Блин, парни нам в восемь на работу, давайте либо мы вас отвозим обратно, либо оставляем здесь.

Мы звоним нашему прорабу, который пьяный и находится в другом штате. Он все поясняет. И тут понимаем, что приехали совсем ни туда куда надо. Нужный нам город находится совсем в другой «степи», еще часа полтора от этого.»

Парящий «минивэнчик»
Оказывается, рабочая неделя у них заканчивается в субботу, мы не знали этого.

В субботу утром, договариваемся встретится с друзьями, поездка бы заняла где-нибудь часа три, если не больше. Уже на пол — пути, когда нам звонит украинец:

— Почему вы не на работе? Мы вас потеряли. Где вообще машина?

Мы такие:

— Так ведь суббота — выходной день! И уже никак не можем приехать назад

— Ну, вы сволочи, это вам даром не пройдет!

Он позже сдержал свое слово.

Этот день мы посвятили Бостону. Видим, на горизонте уже виднеются небоскребы города. Въезжаем в туннель, выезжаем, а небоскребов нет. Оборачиваемся весь город сзади. Достаем карту, разворачиваемся. Въезжаем вновь в какой-то туннель, и снова город оказывается в другой стороне. Долго мы не могли понять, как туда доехать. Все — таки нам это удалось сделать.

Мне запомнилось, как стоят машины, примерно 100?150, около дороги, и на каждой штрафы. Мы так посмотрели на эту картину. К тому времени у нас уже куча штрафов было. Ездили на нашем «минивэнчики» как – то 100?110 миль в час. Он не ехал, а парил.

Посмотрели на эти штрафы, люди то мы умные, американцы глупые. Подъезжаем на заправку и оставляем машину. Зато штраф не выписали. И идем купаться в океане.

И вы тоже?
Еще на первой работе в небольшом городке можно было «тырить» вещи. Из-за этого было бы максимум штраф, ведь мы не местные. Заходим в магазин, в сумочки все набрали и выходим. Там за тобой не смотрят. Сидит один продавец за кассой и читает журнальчик.

Как— то раз в магазине проходила распродажа. Вынесли «шмотки» на улицу. Двое в машине смотрят, трое в магазин. Приходят с полными, набитыми вещами сумками. Ходка три они так сделали.

Один раз нам не повезло. Мы пришил в «Wal-Mart» — эта самая крупная сеть супермаркетов в мире. Зашли, парень по привычке стал «набирать» электронику. Для вида что-то купили. У парня полная сумка электроники, идем вместе.

Предыстория. До этого идем по магазину, слышим, кто-то говорит по-русски. Видим, стоят два парня, которые закупаются в магазине. Познакомились, пообщались и пошли дальше.

Тормозит нас менеджер:

— Покажите ваши сумки!

— А, что такое? — в недоумении спрашиваем мы.

— Есть подозрения!

— Да вы не имеете права!

Подъезжает полиция:

— Показывайте ваши сумки, я имею права, так как являюсь представителем закона! Парень открывает сумку. В ней украденной электроники примерно на 400$. Нас задержал.

— Давайте пройдем, — ведет нас коп.

И видим… Я не знал, когда это увидел, то ли плакать, то ли смеяться. Стоят двое русских парней, с которыми мы в этом магазине познакомились. Увидели нас и спрашивают:

— И вы тоже?

Мы таки:

— И вы тоже?

Суд. «Русская мафия»
Нам долго не могли поверить, что мы из разных компаний и практически друг друга не знаем. Выписывают штраф. И через месяц нас ожидал суд. Нас предупредили: «Если вы не явитесь на суд, то мы явимся за вами».

Прошел месяц. Приезжаем мы в город на суд. Сидим у входа. Подъезжают по очереди два парня, которых задержали вместе с нами. Один — в черном костюме, с наколками на руках. Вместе с ним два мужика, один в костюмчике сереньком таком, второй вместе с ним, дылда в кожаной русской куртке и «кэпочке» — «Русская мафия», одним словом. Они приехали его вытаскивать. Подошли к нам и говорят: «Пацаны, мы за вас тоже словечко замолвим».

Приходим в суд, там висит список предварительных решений, находим свои фамилии, видим — штраф, у каждого по 900$. Рот открыли. Нам предоставили бесплатного адвоката. Но общался с ним один из «русской мафии». Они договорились на благотворительность, за которую мы выложили по 200$. Сидим, видим, как парня какого-то в наручниках забирают. Пошли искать благотворительный фонд, перечисляем наличку, берем бумажки показываем их в суде их, нам говорят:

— Хорошо, вы свободны.

После этого мы себя законопослушно вели.

Гоги
Едим мы в Нью-Йорк с сумками, как настоящие гастарбайтеры, в поезде на нас косо смотрят. До того, как улететь, надо было где-то жить. Договорились насчет жилья на Брайтон-Бич, с каким-то Гоги. Приезжаем на станцию поезда, около 10 часов вечера, оставляем в камере хранения весь багаж. Доезжаем до Брайтона. Выходим.

Только потом мы поняли, что Брайтон-Бич — это не русский район, а украинский.

Предыстория. Парни приехали в Нью-Йорк, а их с работой прокатили. Деньги кончаются потихоньку. Вообщем, кроме Манхэттена, лучше нигде не появляться, ведь там везде полиция, а дальше ее – нет. Они выходят из метрополитена, а на дороге лужа крови, и только что скорая увезла человека. Нашли они работу – охранниками в ночном клубе. Дали им адрес, где — то в Бронксе или в Бруклине. Район бандитский, одни негры-кочки ходят. Они об этом сначала не знали.

Садятся на метро, проезжают Манхэттен. Дальше кончаются белые люди. Потихоньку станции метро становятся все более хреновее. Дальше уже смотреть страшно. Они начинают задаваться вопросом, стоит ли дальше вообще ехать. Понимают, что оттуда живыми не вернуться, решили обратно ехать на Манхэттен. Выходят из метро. Слышат сзади:

Парень поворачивается. Видит, как нигер-качок держит двери метрополитена.

— Cost!

Он думает про себя, что он его сейчас убьет.

— Сome!

Эти двоя боятся подойти.

— Ты кепку забыл! — по-английски говорит нигер-качок

У одного из них была кепка на голове, он, когда ехал, снял ее и положил куда-то. Парень между ног проползает, пока тот двери держит, кепку забирает.

…И вот это Гоги. Решил нам помочь с временным жильем.

Приезжаем на Брайтон-Бич, довольно поздно, находим одноэтажный домик, приезжает этот Гоги — полный советский союз:

— Заходите! — приглашает в дом.

Ведет нас в подвал, там стоят двухэтажные детские кровати. Мы были шокированы от увиденного. Думаем, что делать. И соглашаемся на условия.

Он нам говорит:

— Давайте свои паспорта!

— Зачем? — спрашиваем мы.

– Вы же будите жить в моем доме.

– Мы не дадим тебя свои паспорта!

– Ни хотите паспорта отдавать, значит вон от сюда.

Он выгоняет нас из дома на улицу. Брайтон-Бич. Ночь. «Советский Союз», так еще отоварит».

«Chels»
Возвращаемся на Манхэттен. От начала, и вниз по Бродвею мы прошлись. Так на лавках возле сумок и заснули. В восемь утра уборщик нас разбудил. Начали искать хостелы, все занято. Пошли в центральный парк спать. Двое суток ходили и спали на скамейках. Приходим в центральный парк, людям там ни на кого нет дела. Находим полянку под деревцем, стелим полотенце и укладываемся спать.

Нашил мы все-таки хостел, название которого «Chels». Пять дней жили в Нью-Йорке. Питались во всяких забегаловках. Но не в «Макдональдсе», в Америке это еда для бомжей. Пришли как-то в забегаловку, сидим и едим. Заходит толстый человек, сказать толстый – это ничего не сказать. Вот его спутница была такой, а он был очень толстый. Сидим около окна, где видно их джип шестилитровый. При желании туда можно спрятать слона. Он обходит нас, ему спутница открывает дверь машины, на бочок сначала ложиться и ноги задрал, так как не может дальше, затем поднял ноги, и она ему дверь закрыла. У нас сразу аппетит пропал.

На последок, хотел сказать спасибо индусу, который довез нас без чаевых в аэропорт.

[kds]

Северная Корея-жизнь остановилась.
Много фото,очень интересно!

Описание путешествия по Северной Корее (Артемий Лебедев):
http://tema.ru/travel/choso...
http://tema.ru/travel/choso...
http://tema.ru/travel/choso...
http://tema.ru/travel/choso...
http://tema.ru/travel/choso...

[Мановар]

Про грузинську поліцію...
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1341796

[kds]

НЕТ,НУ ЭТО НАДО ВСЕМ ПРОЧИТАТЬ!!!"
Мы пытаемся сделать так, чтобы людям было удобно"
Огромный сервис-центр, или, в дословном переводе, агентство обслуживания, потрясает воображение. У этой структуры, подчиняющейся МВД, масса функций. "Соединив разные службы в одном месте, мы добились того, что люди теряют гораздо меньше времени на бюрократические процедуры",— говорит мне директор агентства Георгий Вахтадзе.

Регистрация автомобиля, выдача обычного номера и техпаспорта занимают полтора-два часа и стоят 56 лари ($34). За 80 лари сотрудники агентства оформят все сами. Все, что раньше можно было купить по блату, теперь можно купить у государства. Например, крутой номер: вы вносите в автомат симпатичную вам конфигурацию букв и цифр — и он тут же выдает вам стоимость номера (от $150 до $700). Самые дорогие — именные номера, их цена примерно $6 тыс.

В соседнем зале сдают экзамен на право вождения автомобиля. Передо мной на мониторе возникают символы, обозначающие грузинский, английский, осетинский, абхазский, русский, турецкий, армянский и азербайджанский языки — экзамен можно сдавать на любом из них.


ФОТО: Ольга Алленова, Коммерсантъ

После постройки новых зданий полицейских участков жители смогли наблюдать за работой полиции как снаружи, так и изнутри (на фото)
В следующем блоке у вас проверяют, сдали ли вы теорию, и, если сдали, отправляют на спецплощадку, где принимают экзамен по вождению. На большой площадке, моделирующей город с его подъемами, спусками, стоянками и перекрестками, стоят пять новых автомобилей Skoda Fabia — экзамены сдаются только на них. Экзамен по вождению можно сдавать пять раз — если не сдадите и в пятый, то придется заново сдавать теорию. Экзамены по теории и практике вождения и получение водительских прав стоят $30. Все мои знакомые в Тбилиси говорят, что купить права в Грузии сейчас невозможно.
Я иду к терминалу для растаможки автомобилей. В полузакрытой стеклянной будке сотрудник таможни вбивает технические характеристики автомобиля, и компьютер тут же высчитывает цену. Стоящая перед будкой женщина получает листок, в котором написано, что растаможка ее машины 1998 года выпуска с двигателем 1,8 л стоит 1215 лари (около $730). Потом автомобиль проверяют на угон (у грузинского МВД база общая с Интерполом) и после оплаты в здешнем отделении банка (1215 лари за растаможку плюс 56 лари за оформление автомобиля) клиент получает на руки госномер. Вся процедура — около двух часов.

В отдельном секторе можно получить справку об отсутствии судимости или разрешение на ношение оружия. В Грузии по закону эти справки предоставляются бесплатно в течение пяти рабочих дней (в Москве — около месяца). Если хотите ускорить процедуру, нужно зайти в отделение банка: за 20 лари справку оформят за два дня, за 80 лари — в течение часа.

Подобные реформы коснулись не только МВД. Например, получить удостоверение личности (бесплатно) или загранпаспорт (30 лари) можно в агентстве гражданского реестра при Минюсте Грузии в течение десяти рабочих дней. Ускорить процедуру до одного дня можно, заплатив в отделение банка 100 лари (за загранпаспорт) или 40 лари (за удостоверение личности).

"МВД — это по большому счету агентство обслуживания,— говорит сотрудница юридической службы сервис-центра Ирма Дзвелая.— Мы пытаемся сделать так, чтобы людям было удобно".
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=1341796

[Мановар]

Регистрация автомобиля, выдача обычного номера и техпаспорта занимают полтора-два часа и стоят 56 лари ($34)

Экзамены по теории и практике вождения и получение водительских прав стоят $30.

НЕЙМОВІРНО І це держава з колишнього СРСР