Народ, какие новости вы сегодня читали?

[kds]

Для Витьки Януковича приготовили боисортир, поросят и хоровое пение

Пока кнопкодавы изображают из себя народных депутатов, их коллега, плод любви Люси и Президента, развлекается в рабочее время во всю свою дурь.


Участники авторалли UkraineTrophy2011 сегодня проехали вдоль украинско-белорусской границы по территории Ровенской области из села Глинное Рокитновского района до райцентра Заречное.

Возле заповедных территорий за движением джипов и квадроциклов по маршруту гонки следят представители местных политических и общественно-экологических организаций с целью недопущения заезда в эти места.

По сообщению местных активистов Украинской народной партии, специально для участников авторалли в село Глинное привезли биотуалеты, душевые комнаты и автономное оборудование для мойки автомобилей. Встретить участников гонки, среди которых и сын Президента Украины Виктор Янукович, прибыл председатель Ривненской облгосадминистрации Василий Берташ, а из районного дома культуры привезли хор, который выступал на специально обустроенной для этого сцене. Все эти мероприятия охраняли правоохранители из спецподразделения «Беркут».

По данным представителей местной власти, поселковому председателю Заречного, где будут ночевать участники ралли, было приказано обустроить на берегу реки Стырь новую сцену для того, чтобы на ней смогли выступить коллективы из районного дома культуры. Для гостей также зажарили поросят и сварили уху.

Утром участники ралли возьмут курс на Шацкие озера в Волынской области.

Ровенская областная организация УНП выразила возмущение по поводу того, что «спортивные соревнования скорее напоминают прогулку мажоров под прикрытием местной власти и правоохранителей». Как сообщает пресс-служба облорганизации партии, некоторые местные жители территорий, по которым пролег маршрут гонки, высказывают мнение, что настоящей целью таких соревнований является не спорт, а поиск мест для приватизации охотничьих угодий.


УНИАН
Версия для печати

05 Июля 2011 20:42

[Romanoproddi]

http://autovisio.com.ua/statyi_toplivo_view/0-0-85.html

[kds]

Просыпаюсь я в морге....

Оказывается, нашу газету читают не только жители Крыма, но и гости. Вот, к примеру, не так давно солнечный полуостров посетил гость из не очень дальнего зарубежья. И не простой, а офицер руководящего состава (в отставке) ГАИ одной бывшей советской республики (называть ее не будем по просьбе гостя). Прочитав криминальные истории в последних номерах «1К», он решил поучаствовать в нашем совместном с МПА проекте. Впрочем, то, что рассказал бывший советский гаишник, это, скорее, не криминал, а курьезные истории из его практики.

Даже в самых серьезных профессиях всегда есть место смешному. Игорь Васильевич Б. (имя героя изменено по его просьбе) начинал карьеру простым инспектором ГАИ и дослужился до руководящей должности в Госавтоинспекции одной из советских республик. За долгие годы работы с нашим зарубежным гостем и его товарищами по службе случилось столько курьезов, что впору книгу писать. Правда, не меньше было печального и трагического, но об этом он сегодня вспоминать не хочет.

Отомстили за палец

Игорь Васильевич на всю жизнь запомнил свой первый рабочий день. Еще вчера ему выдали новенькую форму — длинную шинель, сапоги, галифе, а уже сегодня при всем параде новоиспеченный инспектор ГАИ спешил на работу. Машины у него тогда не было, поэтому приходилось пользоваться общественным транспортом. Троллейбус был, как всегда, забит, и наш герой еле втиснулся в переднюю дверь. Когда она закрылась, Игорь Васильевич взвыл от боли — указательный палец прищемило дверью.

Боль была адской, но кричать было стыдно, и молодой лейтенант терпел. Когда с него сошло десять потов, Игорь Васильевич все же робко обратился к водителю: «Открой двери». На что тот с издевкой ответил: «Не положено! Гаишники остановят». Водитель явно наслаждался ситуацией и поэтому, спросив, выходит ли кто-нибудь на следующей остановке и убедившись, что таковых нет, проехал ее и открыл двери аж через две остановки. Хотя до управления нужно было еще ехать, Игорь Васильевич буквально вывалился из троллейбуса, как только открылась дверь. Из пальца лилась кровь, голова кружилась…

Лейтенант засунул палец в снег (а тогда стояла зима) и просидел так несколько минут. В голове проносились страшные мысли: первый рабочий день — и такое ЧП. На 8 утра было назначено совещание, на которое Игорь Васильевич безнадежно опаздывал. Он перевязал палец платком, собрался с силами и, шатаясь, заковылял к управлению. Естественно, на совещание он опоздал. «Полковник грозно глянул на меня, я отдал ему честь… И тогда мой начальник заметил окровавленный платок, обвязанный вокруг пальца. «Что это?» — спросил он, и я все рассказал…» — вспоминает Игорь Васильевич. Что после этого началось! Полковник тут же отдал приказ всем постам ГАИ вычислить этот троллейбус и за день поставить три дырки в техталоне водителя. А за три дырки тогда лишали прав. Все было сделано так, как приказал начальник, — за палец Игоря Васильевича коллеги отомстили.

Три трупа в «газоне»

«Был я в ту ночь дежурным, — рассказывает наш заграничный гость очередную историю. — Вдруг вызов на аварию. Рацию выдали плохую, и я толком не расслышал, что произошло. Когда приехал — схватился за голову: в перевернутой машине обнаружили три трупа. В то время у нас еще не было никаких труповозок, инспектора ГАИ должны были сами доставлять тела в морг. Машина у меня была маленькая, обычная гаишная «канарейка». Тогда я стал останавливать проезжающие мимо машины. Одну остановил, но водитель, как узнал о трупах, помочь отказался. Второй тоже. Тогда я решил пойти на хитрость. Смотрю, едет ГАЗ-51. Думаю, вот то, что мне надо. Останавливаю «газон», выходит из него дед.

Я ему: мол, помоги, отец, груз до города довезти. Он согласился. Я попросил старика откинуть борта машины и сказал, что груз закину сам, чтобы тот не пачкался, но дедушка рвался на помощь. Когда он увидел, что это за груз, со всех ног побежал в поле. «Товарищ водитель, остановитесь!» — закричал я ему вслед. Дед остановился и упал в траву как подкошенный.

Говорю, мол, вернись на место, а он ни в какую. Тогда я пригрозил оружием, и дедушка все же вернулся в машину. Говорю ему — садись за руль, но мужик чуть не плачет. Тогда я сел за руль «газона», а дед в мою «канарейку». Представляете картину: впереди едет «газон», а сзади патрульная машина (дед ведь дорогу в морг не знал). На этом наши ночные приключения не закончились. Еле-еле мы доехали до морга, но он оказался закрыт — ни сторожа, ни санитаров. Ждали-ждали, но мне нужно было ехать в управление рапортовать о случившемся. Я приказал деду дождаться санитаров, выгрузить трупы и тогда уже ехать, а сам помчался в управление.

Было уже часов 7 утра. Стою возле управления, курю, гляжу, едет знакомый «газон», присмотрелся — дед за рулем. Я на «канарейку» и за ним. Думаю, хоть имя и фамилию старика запишу, номера машины, потому что ночью впопыхах сделать это не успел. Останавливаю его, тот даже из «газона» не выходит. Говорю, дай хоть твою фамилию запишу, а дед в ответ, мол, некогда мне, на работу опаздываю, завгар ждет. Я ему говорю, дескать, ладно с фамилией, трупы разгрузил? А дед в ответ: нет, санитаров не дождался. Я вскакиваю на «газон», а они лежат! Тут я выдал все матерные выражения, которые в русском языке имеются. Развернул «газон» — и быстрее в морг!

Потом меня заставляли раз сто пересказывать эту историю в управлении — все катались от хохота. Особенно когда представляли физиономию завгара, который с утра полез бы проверять дедовский «газон»…

«Просыпаюсь я в морге…»

Был в практике Игоря Васильевича и еще один курьезный случай, который потом на разные лады пересказывали в управлении. Как-то наш герой дежурил на дороге, и мимо него на бешеной скорости промчался мотоциклист. Игорь Васильевич бросился в погоню. Водитель был явно пьян, потому что на приказы остановиться не реагировал. «Я начал отставать, — вспоминает Игорь Васильевич. — Мотоцикл у нарушителя был мощный. Тем более уже темнело, и мотоциклист выключил фары, чтобы его не было видно. Возле автовокзала, куда направился нарушитель, вели ремонт дороги, и на обочине лежали большие кучи щебня.

Я доехал туда минут через пять и увидел ужасную картину: мотоцикл валялся на дороге, а водитель торчал в куче щебенки. И без врача было понятно, что он мертв, но я все же вызвал «скорую», приехали врачи и констатировали смерть. Медики помогли достать несчастного из щебенки, погрузили его в машину и повезли в морг. Благо в морге все были на месте — «клиента» приняли, закрыли за ним двери на замок и разошлись по своим делам. Я поехал в управление рапортовать о случившемся и устанавливать личность потерпевшего, сторож морга пошел спать, санитары отправились по домам…».

То, что было потом, лет 10 подряд на день гаишника в управлении рассказывал сам… мотоциклист. Он оказался жив, просто потерял сознание, а его пульс почему-то не прощупывался.

«Открываю глаза, — рассказывал мотоциклист. — Не могу понять, где я, полный рот щебенки. Еле выковырял ее изо рта, припомнил события минувшего вечера, вспомнил и погоню, и аварию… Чувствую, лежу на чем-то холодном, каменном, света нет. Ну, думаю, умер. Потом привстал, нащупал рядом холодные тела, услышал шум трассы за окном и понял, что я в морге. Особенного шока не было, потому что еще плохо соображал от выпитого. Сел возле двери и стал ждать утра». Часов в восемь послышались голоса, то пришли сторож и судмедэксперт. Они открыли дверь и уставились на мотоциклиста, сидящего у двери. «Здрасьте!» — обрадовался им мотоциклист. В ответ поздоровался только сторож. Судмедэксперт свалился в обморок.

После этого случая Игорю Васильевичу пришлось долго объяснять начальству, как так получилось. У мотоциклиста же претензий ни к кому не было. Понимал, сам виноват. Потом он в течение многих лет приезжал в управление на день работника ГАИ и без устали снова и снова рассказывал эту историю: «Просыпаюсь я в морге…».

Однажды нечто подобное произошло и с близким товарищем Игоря Васильевича, который тоже работал в ГАИ. Как-то раз употребил он очень много алкоголя и еле-еле дошел до дома. Была уже середина ночи, жена и четверо маленьких детей крепко спали, поэтому на шум в коридоре даже не вышли. Папа же свалился прямо на пороге и заснул. Проснулся под утро, но было еще темно. Замерз, пить хочется, но встать по-прежнему не мог. Тогда работник госавтоинспекции пополз на кухню. Заполз под стол и заснул.

Через час проснулся, попытался встать и ударился головой о крышку стола, начал шарить в темноте руками — и слева, и справа была стена. Гаишник начал лихорадочно думать, что с ним произошло, а когда понял — обомлел от ужаса: он в гробу, его похоронили живьем. Гаишник прикинул, что яма метра два и выбраться из нее он никак не сможет. И тогда из груди его вырвался истошный нечеловеческий крик, от которого проснулись не только жена с детьми, но и соседи: «Помогите!!!» На кухню вбежала жена, включила свет, увидела мужа под столом и с укором произнесла: «Нарколог тебе поможет!»

Пусть начальник немного поспит

Не перестал хохмить Игорь Васильевич и когда стал большим начальником. В республике его все хорошо знали, его личную машину тоже. Ну разве что начинающие гаишники по молодости и неопытности на дорогах не узнавали… Один такой остановил Игоря Васильевича, когда тот ехал после работы домой. Признаться, опрокинул тогда наш герой 50 граммов коньяку. «Ваши документы!» — попросил молоденький сержант. Игорь Васильевич не двинулся, пораженный такой наглостью.

«Чего не выходишь из машины?!» — закричал юнец, что взбесило и одновременно развеселило высокопоставленного гаишника республики. «Может, ты выпил?» — продолжал придираться сержант. «Выпил», — признался Игорь Васильевич. «Тогда поехали на экспертизу», — скомандовал сержант. Пока последний возился с бумагами, Игорь Васильевич позвонил экспертам, рассказал о случившемся и предупредил всех, чтобы сделали вид, что не знают его. Подчиненные так и поступили — при виде высокого начальника честь никто не отдал. «Не узнал» Игоря Васильевича и врач.

Заставил подышать в трубку и сказал, что водитель абсолютно… трезв. И тогда Игорь Васильевич подмигнул врачу и произнес: «Не правда ли, доктор, если водитель имеет подозрения к милиционеру, то он имеет право потребовать, чтобы тот тоже прошел экспертизу и подышал в трубку». Доктор утвердительно закивал головой и проверил наличие алкоголя в крови молодого инспектора. Тот дыхнул в трубку, и хитрый доктор возмущенно воскликнул: «Ой, да он выпивший!» Молодой сержант сначала стал пунцово-красным, потом мертвенно-бледным и в конце концов, опустив голову, признался, что накануне вечером пил с приятелями пиво. Потом над горе-инспектором, который не узнал начальника, смеялось все управление.

Смеялось оно однажды и над самим Игорем Васильевичем. Но смеялось тайком, так ни разу и не напомнив боссу об одном курьезном случае. А дело было так. Возвращался как-то наш рассказчик с женой с очень бурной вечеринки. Было уже утро, супруги о чем-то говорили, остановились на светофоре на красный свет на самом перекрестке и… заснули. Затор на дороге образовался серьезный, вызвали гаишников. Те как увидели машину босса, а в ней его самого, спящего вместе с женой, — поставили регулировщика, и тот начал регулировать дорожное движение, заставляя всех водителей объезжать машину Игоря Васильевича и не тревожить его сон возмущенными сигналами.

Сон высокопоставленного гаишника республики был коротким — проспал он с супругой в заведенной машине около часа. Потом проснулся, схватился за голову и поехал прочь. «По сей день ни один гаишник и виду не подал, что знает о том, как мы с женой заснули на перекрестке, — смеется Игорь Васильевич. — Но я-то знаю, что об этом позорном случае в управлении байки ходят…»

http://1k.com.ua/382/details/5/5

[Мановар]

[kds]

На Харьковщине не могут найти, кто сходил в туалет на флаг Партии регионов
Понедельник, 25 июля 2011, 16:29

Лозовская милиция разыскивает хулиганов, которые справили естественную нужду на флаг Партии регионов.

Ни правоохранители, ни сами регионалы политики в инциденте не видят. Зато местные жители не исключают, что это был протест против правящей партии, сообщает АТН.

Как известно, флаг Партии регионов на здании общественной приемной лозовских регионалов подвергся нападению ночью. Неизвестный сорвал его со стены, расстелил перед парадной дверью и, справив естественную нужду, оставил после себя кучу фекалий.

За это дело сразу взялся городской отдел милиции. Расследовать преступление начали на следующее же утро.

Главный регионал Лозовщины, глава местной райадминистрации Богдан Рева подозревает, что его партийный офис атаковали мелкие вредители. Никакой политики в инциденте он не видит.

"Рядом центр, кафе, бары, все, что хотите, сквер Шевченко, там до утра часто люди отдыхают, а молодежь любит экстремальные разные, это самое, я считаю, что это так, другого нет. В Лозовой очень мало противников Партии регионов. Вы, наверное, знаете, что в Лозовой подавляющее большинство поддерживает именно эту политическую силу", - сказал он.

Но жители Лозовщины в основном считают, что таким образом неизвестный именно хотел выразить свое отношение к правящей политической силе.

Правоохранители же ход поисков не комментируют. А на офисе приемной регионалов подвесили новый, чистый флаг - прицепили повыше и, на всякий случай, установили камеры видеонаблюдения.
http://www.pravda.com.ua/rus/news/2011/07/25/6419345/

[vizit-3]

это не мы!!! Правда, Гена?

[kds]

не факт

[гена]

не факт

В "дело"в цене вопроса, а какого цвета флаг
это не важно
с ув.Гена.

[kds]

Интересно,как искать будут,по анализу кала?

[гена]

Интересно,как искать будут,по анализу кала?

Спишут на ветер и бродячую собаку Кому нужен такой висяк
С ув.Гена.

[kds]

С военкоматов дела призывников подымут,может найдут похожее

[гена]

Принцип карьерного БЕЛАЗА в легковом варианте?
http://autotuni.ru/news/1484-e-mobil-ph ... stiki.html
С ув.Гена.

[kds]

Поспешишь - Севастополь насмешишь. Виталий Портников
28 Jul 2011

Великая российско-украинская дружба времен Виктора Януковича с Севастополя началась - Севастополем и закончилась.

Стоит вспомнить, что свой первый - и единственный - серьезный жест в российскую сторону украинский президент совершил именно в связи с этим городом, договорившись с российским коллегой Дмитрием Медведевым о продлении сроков базирования российского Черноморского флота.

Уже тогда, когда трубили региональные фанфары и даже многие оппоненты Януковича утверждали, что он сделал серьезный политический шаг - и выбор! - приходилось писать, что в истории с Харьковскими соглашениями, как в капле воды, отразилась вся неспособность нового президента Украины заниматься государственными делами. У Януковича было единственное, что еще могло заинтересовать россиян с пропагандисткой точки зрения - а эта точка зрения в Кремле нередко превалирует над политической и военно-стратегической - это продление сроков базирования флота. И если Янукович действительно решился на такой шаг, если он был готов пойти на избиение оппозиции и пренебрежение общественным мнением, то почему же ради мнимой скидки? Почему же не ради изменения условий газовых соглашений, которые ему принципиально не нравятся?


А потому, что он спешил. Ему не нужна была скидка и ему был неинтересен Черноморский флот. Ему необходимо было срочно понравиться Дмитрию Медведеву - и иной возможности найти общий язык с российским коллегой, кроме как дать ему возможность пропиариться на фоне Харьковских соглашений, он просто не нашел. Была какая-то наивная - я бы даже сказал, провинциальная уверенность - что после такого бенефиса Медведев устроит ему и новые газовые соглашения, и прочие российско-украинские удовольствия.

Так в Харькове Янукович сделал первый шаг к краху своей политической карьеры. Соглашения по флоту практически поставили точку на возможности расширения электората в будущем - и с Россией договариваться больше было не о чем. Путин, оскорбленный тем, что был превращен усилиями Януковича и Медведева в статиста «собирания земель», не простил украинскому президенту Харькова. В результате все просьбы Януковича и Азарова об изменении газовых соглашений были российской стороной пригнорированы. А в ответ выдвинуты жесткие требования разрыва с Европой и присоединения к Таможенному союзу. Причем уже сейчас ясно, что это будут не просто слова - Москва сделает все возможное, чтобы продемонстрировать, чем чревато для Януковича это непонимание пожеланий - я бы даже сказал - указаний - из Белого дома. В Москве к Януковичу относятся приблизительно также, к Лукашенко: важны не слова о дружбе, а реальные дела. И если нет никакого вступления в ТС, никакой передачи собственности, никакого отказа от зоны свободной торговли с Европейским Союзом - то извините.

А Медведев? А что Медведев? Он уже получил от Януковича все, что мог - и в качестве соучастника принятия парада украинский коллега ему просто не интересен. Если бы в Севастополе Янукович мог пойти на какие-нибудь уступки, а Медведев - попиариться на фоне этих уступок, то Дмитрий Анатольевич бы незамедлительно приехал и погулял бы по улицам города неувядющей морской славы под ручку с Виктором Федоровичем: вот, мол, у Путина не получилось заставить украинского упрямца, а я приехал - и все получил. Но Виктору Федоровичу нечего предложить Дмитрию Анатольевичу. И самое главное - Дмитрию Анатольевичу нечего предложить Виктору Федоровичу. Газом он не заведует, за поставки продукции не отвечает, а твиттером в Украине занимается Генеральная прокуратура, а не президент.

Вот и остался Севастополь без высоких гостей и российско-украинских договоренностей. Что и требовалось доказать. И это - не протокольная случайность, не сбой в отношениях. Это - закономерное поражение, автором которого является сам украинский президент. Нужно учиться просчитывать последствия своих решений, понимать логику партнера. И не спешить. Поспешишь - Севастополь насмешишь.

[kds]

Невзоров: «Духовность – это газ, который выделяют попы из разных бородатых отверстий»
+видео
http://hvylya.org/analytics/culture/121 ... rstij.html

Цитата с видео:
Если вы собрались поцеловать руку попу,задумайтесь,что он ей делал 10 мин. назад...

[гена]

Если вы собрались поцеловать руку попу,задумайтесь,что он ей делал 10 мин. назад..

Поздно каешся сын мой надо было об этом думать до
3-х дневной поездки в Святогорский монастырь
У них же обет безбрачия
С ув.Гена.

[kds]

ты видео посмотрел?

[kds]

Сокамерник Буданова рассказал, почему полковник убил чеченскую девушку

Скрытый текст: показать

«Мне необходимо с вами встретиться, — в телефонной трубке раздался мужской голос. — Полковник Буданов был для меня близким человек. И я знаю, почему он убил Кунгаеву».

<a target=_blank href=http://ad0.bigmir.net/c.bbn?11050&0&1296726&hhttp%3A//cripo.com.ua/%3Fsect_id%3D4%26aid%3D119527><img src=http://ad0.bigmir.net/t.bbn?11050&0&i&1296726&hhttp%3A//cripo.com.ua/%3Fsect_id%3D4%26aid%3D119527 width=468 height=60 border=0 alt="BigBN Elite"></a>


— Убил и изнасиловал, вы хотели сказать? — поправила я.

— Насилия не было... Впрочем, приезжайте в Ростов, обо всем поговорим...

Мелькнула мысль — очередной знакомый Буданова, который пытается выгородить полковника. Но внутренняя интуиция подсказывала — этот человек может знать действительно много.

В аэропорту Ростова-на-Дону меня встретил приятный мужчина на шикарном «Мерседесе».

— Меня зовут Олег Марголин, бывший миллионер, бизнесмен, сокамерник Буданова, — представился собеседник. — Я не собираюсь делать никаких выводов, просто хочу рассказать вам историю, которую я не успел донести до детей Дмитрича. А он так просил...

На интервью у нас было отведено три часа. Олег положил перед собой часы и начал:

— 10 июня я потерял настоящего друга, каких встретишь редко...

Двенадцать лет назад ростовчанина Олега Марголина судили за мошенничество в особо крупных размерах. Впрочем, в конце 90-х годов чуть ли не каждый второй предприниматель попадал под эту статью. За решеткой оказывались далеко не все.

Дело Олега Марголина поместилось в 39 томах. Судья оглашал приговор три дня. Обвиняемому дали 8 лет. Отсидел бизнесмен 4 года.

Обиды, воспоминания о том времени — все в прошлом. В память Олега надолго врезался лишь один эпизод тюремной жизни — встреча с опальным полковником Юрием Будановым.

— Мое дело было на контроле Генпрокуратуры, — начал беседу Марголин. — В Ростов меня перевели из Бутырской тюрьмы в мае 2000 года. У администрации следственного изолятора сразу возникла дилемма — с кем меня посадить, чтобы обошлось без последствий. «Не знаем, что с тобой делать, — пожимали плечами сотрудники изолятора. — Из Москвы поступило указание — оберегать тебя, не дай бог, что случится. Прямо второй Буданов...». И тут их будто осенило: «Слушай, зачем мы будем тебе отдельную камеру искать? Пойдешь к Буданову? У него коммерческая хата с привилегиями, даже телевизор есть». Я махнул рукой: «Ну, раз телевизор есть, тогда сомнений быть не может — с Будановым, так с Будановым».

— Вы хорошо помните первую встречу с экс-полковником?
— Был поздний вечер, часов 11, когда меня завели в огромную камеру. Помимо Буданова там еще находился молодой десантник — по чеченским делам сидел. Я поздоровался. Вещи кинул в уголок. В центре стоял стол — на тюремном жаргоне его называли «дубок». Присел на краешек кушетки к столу, ждал, когда сидельцы укажут мне мою койку. «Юноша, а ты что сел за стол? Мы стол не накрывали еще», — съязвил Буданов. Я усмехнулся: «Негостеприимно как-то встречаете». Полковник поднялся с кровати: «Я — Буданов! Слышал про такого?». «Телевизор смотрел, прессу пролистывал», — не растерялся я. «Так ты из такого места приехал, где телевизоры есть? Здесь ведь только у меня такая роскошь, — хвастанул Дмитрич и протянул руку. — Буданов — убийца, насильник, полковник. Похож?». — «Время покажет, разберемся...». В тот день мы проговорили с ним до 4 утра.

«Норма полковника — 330 граммов»

— Судя по всему, вы сидели в какой-то особенной камере?
— В СИЗО было два корпуса — старый и новый. Наша с Будановым, негласно называемая «коммерческая», камера находилась в новом корпусе, рядом с больницей и женским отделением. Сидели мы по-барски: еда, выпивка — все было. К нам даже приходили советоваться из администрации СИЗО — просили нашего согласия на подселение нового человека. Так с нами оказался молодой гаишник, который попался на взятке. Буданов тогда поинтересовался у меня: «Ну что, Олег, возьмем на воспитание сынка?».

— Раз алкоголь был, значит, часто выпивали?
— Первый раз Буданов предложил мне выпить 9 мая. «А есть что?» — удивился я. «Да все есть!» — улыбнулся полковник и что-то шепнул конвоирам. Через несколько минут перед нами стояла бутылка водки. Буданов часто шутил по этому поводу: «У нас с тобой свой офис, вернее, гостиница улучшенного типа с личной охраной. Так что это не мы сидим — это они сидят», — кивал в сторону работников СИЗО. Хранить алкоголь в камере было запрещено. Поэтому, если нам выдавали бутылку, нужно было прикончить ее за день. У Буданова была строгая доза — 300—330 граммов. Так и говорил: «Мы должны выпить по 300 грамм — не больше. Эта доза меня расслабляет, но я не теряю контроль и полностью адекватен». Водку мы разливали в кружки. Чокались, поднимали тосты — за железо, за танки. Оставшийся алкоголь — будь то 100 граммов или больше — мы отдавали солдатику, который сидел с нами. Кстати, Буданов рассказывал, что на войне он тоже потреблял не больше 330 граммов. Воевать на трезвую голову в Чечне было невозможно. Правда, замечу, накануне судебных заседаний мы не позволяли себе и грамма — на суд всегда приходили с ясной головой.

— Еду вам тоже доставляли не из общего тюремного «меню»?
— Из тех блюд, которые предлагали в СИЗО, мы брали только хлеб. Продукты, чай, кофе — все у нас было. Дело в том, что питанием в СИЗО занимался прикомандированный сюда Иван Федоров. Тот самый начальник штаба, который тоже проходил по будановскому делу, — ему дали условно, потом амнистировали. Так Федоров почти каждый день ходил на базар, покупал нам продукты. Также ростовские казаки носили Буданову передачки. Наша камера была завалена сумками с огурцами, помидорами, колбасой. Не камера, а продовольственный магазин! Жаль, холодильника не было. Съесть все мы не могли, поэтому оставшиеся продукты раздавали. Молоко уходило беременным женщинам, которые содержались этажом выше. Пакеты сахара отдавали мужикам в соседние камеры. Дежурные сержанты беспрекословно выполняли наши команды. Я когда на суды выезжал и осужденные узнавали, в какой камере я сижу, не скрывали зависть: «Да ты с Будановым? Вот повезло! Там еда есть».

— Как к полковнику относилась работники СИЗО?
— Сотрудники СИЗО обращались к нему исключительно по имени-отчеству или Дмитрич. Опера, следаки беседовали с ним на «вы». Сам же Буданов с первого дня обозначил: «Я — человек военный и не собираюсь жить по тюремным законам — администрации подчиняться не намерен». Он не приветствовал все эти тюремные фишки — «дороги», записочки, связи. Авторитетов не признавал. Даже вору в законе, который сидел под нами, однажды сказал: «Мне на тебя положить, у меня свои законы». Расскажу вам такой момент. В тюрьме есть правило — когда осужденного выводят из камеры на допрос — человек должен согнутся в три погибели, руки убрать за спину, назвать полностью свое имя, год рождения и по какой статье осужден. Так вот, Буданов игнорировал эти требования, и тем более никогда не называл себя: «Осужденный Буданов». А конвоирам заявлял: «Вы что, меня не знаете — газеты почитайте». Те, в свою очередь, буквально уговаривали его: «Положено, Юрий Дмитриевич, хотя бы руки за спиной держать, а то нам потом достанется от начальства».

— Администрация закрывала глаза на капризы Буданова?
— У Буданова был один враг — начальник СИЗО. Как-то он заглянул в нашу камеру и обратился к Юрию: «Бывший полковник Буданов!». Дмитрич не выдержал: «Ах бывший? Я тебе дам — бывший!» — ну и вломил ему по полной программе так, что тот летел по коридору с криками: «Все! Закрыть, заварить эту камеру!». Какое-то время нас держали на голодном пайке. Потом все нормализовалось. Но Буданов так и не прогнулся.

А какие Дмитрич акции устраивал в тюрьме! Вот только один случай. Из СИЗО людей каждый день возили на суды. Происходило это так: в 6 утра собирали всех в одной душной подвальной камере — в «стакане». Потом приезжали автозаки — и до 11 часов потихонечку развозили всех. Обратно из суда подсудимые возвращались в 7—8 вечера. Причем никаких сухих пайков не выдавали — хотя положено по закону. Буданов знал об этих беспорядках. И когда к нему перед очередным заседанием обратились журналисты, он выдал им: «Что я вам могу рассказать, если я с утра не ел, не пил, в туалет не ходил! Что вы от меня хотите?». На следующий день к Буданову прибежали сотрудники администрации СИЗО: «Юрий Дмитриевич, вот вам сухой паечек, буханочка хлеба, чаек». Он им: «Пока всем, кто на суды выезжает, не раздадите пайки, я тоже ничего не приму». И что вы думаете — начали всем давать. Со временем, конечно, все опять на тормозах спустили, но при Буданове пайки выдавали регулярно.

«Буданов запрещал убивать мух — от каждого хлопка вздрагивал»

— Олег, вы — военный человек?
— Я по званию капитан. Меня в Ростове до сих пор так называют — Капитан. Отслужил в армии 12 лет. Уволился еще в 1990 году. Так что на момент знакомства с Будановым к армии я не имел никакого отношения. Правда, отец у меня был военный, ветеран подразделения особого риска. Как выяснилось позже, Юрий его хорошо знал.

— Буданов интересовался вашим делом?
— В самом начале знакомства он лишь спросил: «Ты по какой статье проходишь?». Узнав, что сижу за экономические преступления, облегченно вздохнул: «Ну слава богу». Но все равно какое-то время вел себя настороженно. Все выпытывал: «Почему тебя именно ко мне перевели?». Подозревал, что я засланный казачок, которого оперативники засунули к нему в камеру выуживать информацию. Хотя никаких лишних вопросов я ему не задавал. Думал, если Дмитрич захочет — сам расскажет. Но он не скоро затронул тему Кунгаевой.

— Говорят, что Буданов был грубым, резким, несдержанным человеком?
— Мне хватило трех дней, чтобы понять, что из себя представляет Буданов. В тюрьме человек раскрывается как нигде. Люди со стороны могли подумать, что Буданов не просто резкий и грубый, а нервнобольной. Потому как всегда разговаривал на повышенных тонах. Но он — военный, потому привык кричать. С нервами у него и впрямь были нелады, психика была подорвана. Например, когда наш сокамерник, молодой солдатик, начинал бить мух, Буданов вздрагивал: «Я тебе умоляю, не трогай ты этих мух! Не убивай! У меня в голове твои щелчки, как выстрелы, отдаются. Дай отдохнуть от войны хоть здесь».

— Он рассказывал про войну?
— Много рассказывал про войну, про боевые действия, как его подставляли. Рассказывал, что было какое-то мощное секретное оружие, но без команды сверху его нельзя было использовать. Говорил так: «Мы могли закончить эту войну за четыре месяца — не было бы ни первой, ни второй кампании. Но нам не дали, я вынужден был подчиняться приказам руководства — не влазить, не брать, всех выпустить. Нам приходилось «открывать коридор», и боевики уходили в горы. Но вот когда у меня в полку случились потери, я плюнул на все приказы и отправился в ту деревню»...

— Вы не спрашивали Буданова, зачем он вообще пошел на вторую войну, если психика была надломлена?
— Я задавал ему вопрос: «Ради чего ты столько сидел в Чечне — много платили?». Он ответил: «Деньги хорошие платили. Но на вторую войну не хотел ехать. Тем более у меня дочь родилась, все хорошо складывалось. Но от меня это не зависело. Сказали: надо, но не надолго. Я тогда поставил условие: «Сделайте так, чтобы в моем полку не было потерь — я этого не переживу». Изначально меня даже не воевать посылали, а просто закрывать позиции, никого не пускать. Я думал, все по другому сценарию пройдет».

— Он переживал, когда его лишили звания?
— Насчет звания сказал так: «Не беда, что звания лишили, время покажет, кто тут полковник, а кто «экс». Мне обидно, что орден Мужества забрали».

— Ну а про Кунгаеву он что-то говорил?
— Однажды он мне рассказывал про свою семью — про дочь, сына, супругу. И вдруг не выдержал: «Олег, ну спроси меня про мое дело, неужели тебе неинтересно? Всем интересно, а тебе нет?». Я прервал беседу: «Не хочу!». Просто заметил — в тот момент он еще был не готов к откровениям.

— Но пока вы сидели, шел суд над Будановым. Он рассказывал, как проходили заседания?
— После судов он возвращался взвинченный, кричал на эмоциях: «Вот скотина, этот Кунгаев! Устроили спектакль чеченцы. Совсем одурели — сидят в зале и водят пальцем по горлу, глядя в мою сторону». Срывался на своего адвоката Дулимова: «Что у меня за адвокат такой, мямля!». Потом, правда, успокаивался: «Да нет, нормальный адвокат, знает, что говорит...». Когда нам приносили в камеру газеты, он их откладывал в сторону, не читая: «Опять про Буданова пишут». Переключал телевизор, когда шли сюжеты про него. Я как-то даже поинтересовался: «Ты боишься, что я узнаю, о чем говорили на заседании? Думаешь, отношения к тебе изменится?» — «Да я сам уже могу все рассказать», — вздыхал Буданов. И вскоре рассказал...

«Я найду твою дочь и убью ее»

— Буданова должны были отправить в Институт Сербского на психиатрическое освидетельствование. Он интересовался у меня, как там себя вести. Я ему объяснял, что это обычная клиника, дебилы есть, но в основном нормальные — те, кто «отрабатывает» диагноз. Но честно его предупредил: «У тебя не получится отработать». У меня, в свою очередь, уже заканчивался суд. Я ждал приговора. Тогда же отдал Буданову свое одеяло, свитер, футболку. Кстати, потом по телевизору видел, что Дмитрич в моих вещах на заседания приходил. И вот перед отъездом в Сербского он обратился ко мне: «Олег, если со мной что-то случится, на пути по этапу или в колонии, ты найди моих близких. Вдруг получится так, что я больше не увижу их. Где гарантия, что я доеду до зоны? Посмотри, какую шумиху подняли, показательный процесс устроили. Моих сослуживцев предупредили: хотите нормально жить, молчите. Так вот, поезжай к сестре в Харцизск, к родителям не надо — это травма для них. Если тебе не поверят, что ты от Буданова, назови пароль — и моя семья тебя примет. А еще обязательно разыщи моего сына Валерку, он к тому времени уже взрослый будет...» Затем Дмитрич черканул на бумажке адрес в Харцизске и телефон сестры. Записку я спрятал в ладанку, где хранил икону. Тогда я еще не понимал, зачем мне надо искать его близких...

На следующий день он сел передо мной, мы разлили чай. Спиртное не стали просить. И Буданов начал: «Я не собираюсь тебя ни в чем убеждать. Просто хочу рассказать, как все было на самом деле. А ты потом передай эту историю моим детям. Мне важно, чтобы они мне поверили. Пойми, я нормальный человек и всегда отдавал отчет своим действиям. Если бы в тот день я захотел женщину, мог бы найти — не проблема. Но мне это не нужно было. Я хотел вернуться с войны незапятнанным. Для меня все случившееся — шок. Потому что я ее не насиловал...»

Затем Дмитрич выдержал долгую паузу. И продолжил: «В тот день мы выпили. Ты теперь знаешь, сколько махнул я — 330 грамм. Настроение у меня было хреновое — никак не мог отойти от гибели моих ребят. Да еще возник конфликт с начальником разведроты...»

— Буданов имел в виду скандальную историю, когда он со своим замом Федоровым бросили начальника разведроты в яму и избили?
— Буданов объяснял это просто: «На войне кнут и пряник не действовали! Только кнут! Мне приходилось быть жестким, иначе всех моих ребят давно бы перестреляли, как цыплят. Да, я бил своих подчиненных, но многие потом говорили мне спасибо. Первую войну я прошел с минимальными потерями. Вторая — хуже. Но просто так никого пальцем не трогал»... А затем он стал вспоминать события той роковой ночи: «У меня в том селении, где жили Кунгаевы, находились свои осведомители. Семья Кунгаевых давно была в разработке, мы постоянно следили за их домом. Знали, что Кунгаевы хранили у себя оружие — одни люди приносили им несколько ящиков оружия, другие забирали и уносили в горы. Я не раз посылал туда Федорова, других своих ребят, они беседовали с Кунгаевыми: «Не занимайтесь этими делами!». Лично я неоднократно разговаривал с Эльзой — мы были хорошо знакомы. Эта 18-летняя девушка уже тогда была дерзкая — сказалось ее общение с боевиками. Я приезжал к ней, уговаривал ее: «Эльза, прекращай этим заниматься». Она молчала, а потом снова шла в горы...» Неожиданно Буданов сорвался с места, достал ксерокопию с фотографией, где была изображена Эльза в обнимку с двумя чеченцами. Рядом — автоматы. Дмитрич показал мне и порвал карточку...

— Но Буданов заявлял, что Кунгаева не просто хранила оружие, а была снайпершей?
— Информаторы сообщили Буданову, что Эльза была снайпершей. Вот что он мне дальше рассказал: «Когда мы нагрянули в их дом, Кунгаевы, словно мыши, разбежались. Отец первым выпрыгнул в окно. Зачем ему было скрываться, если он не виновен? Эльза больше других общалась с боевиками и ничего не боялась — вот и осталась в доме. Я к ней: «Одна за всех пойдешь отвечать?». Она нагло выпалила: «Я по-русски не понимаю». Мы повезли ее в часть. Солдаты встретили нас криками: «О, командир снайпершу привез!». До Буданова доносились слухи, что со снайпершами наши военные расправлялись «без суда и следствия».

— В части Буданова тоже происходило подобное?
— Дмитрич ничего не говорил про свою часть, просто добавлял: «Это война, там все что угодно могло быть». Я продолжаю рассказ Буданова: «Кунгаева села за стол. Было очень жарко — я разделся до пояса, снял броню, пистолет выложил на тумбочку. Спрашивал у нее: «То, что ты снайперша, мне известно! Рассказывай, где прячут оружие, кто к тебе приходил». Она же завела свою пластинку: «Я вас убивала и буду убивать всех подряд». Я понял, что беседовать с ней бесполезно. Уже махнул рукой, думал передать ее Федорову — пусть он ее допрашивает, потом отвозит в Моздок. Отвернулся. И вдруг слышу, как она бормочет: «Я все знаю за тебя. Знаю, где твоя семья. Найду твою дочь и ее кишки на автомат наматаю». Я не сразу понял, что она шепчет, думал — послышалось. И в этот момент Кунгаева рванула к пистолету. Я схватил ее за шею: «Что ты сказала?». И она снова: «Я кишки твоей дочери на автомат намотаю». У меня сразу фотография ребенка перед глазами — и тут Кунгаева ногами дергает, дочка — Кунгаева... Я даже не понял, как сжал руки и переломал ей хребет. Затем отбросил ее в сторону. Выбежал на улицу и кинул солдатам: «Забирайте снайпершу!». Ребята переглянулись: «Снайперша?» Я им: «Снайперша, снайперша...» Кунгаева на тот момент еще подавала признаки жизни, дергалась. Солдаты забрали ее. Видимо, потом издевались над ней... Позже, когда производили эксгумацию тела, обнаружили у нее следы от саперной лопатки. Я же даже из дома не вышел...»

— Олег, вы поверили Буданову, что не было изнасилования?
— «Ты веришь мне?» — спросил Буданов. Я ответил: «Даже если ты был не прав, я постараюсь донести до твоего сына, что это была война...» И мы расстались. Мне дали срок и отправили по этапу. Но судьба распорядилась так, что мы встретились еще раз...

«Можно я буду называть тебя — дружище?»

— Я сменил много колоний и везде знали, что я сидел с Будановым. В марте 2002 года меня перевели на очередную зону, где местной администрации дали указание выяснить, о чем мы общались с полковником на протяжении полугода. Меня поместили в отдельный изолятор — где я только ночевал. Днем же меня раздевали по пояс и выставляли на мороз. Потом начали избивать, угрожать, что засунут в «петушатник», если я не расскажу, о чем говорил Дмитрич. Через несколько дней со мной беседовал сам начальник колонии. Разговора не получилось — и вскоре от меня отстали.

— Когда вы последний раз виделись с Будановым?
— Мой срок подходил к концу, когда я снова оказался в ростовской тюрьме, в транзитной камере. Я знал, что там еще сидел Буданов. Обратился к разносчикам еды: «Передай Буданову привет от Капитана!». Проходит день — ни ответа ни привета. Я снова к дежурному: «Передал?». Тот замялся: «Я ему хотел сказать, но он никого не слушает». — «Да ты ему просто крикни: «Капитан здесь!». На следующий день Юру привели ко мне. Он зашел в камеру, мы обнялись. «Сколько ты здесь будешь?» — спросил Дмитрич. «Не больше месяца». — «Тогда пойдем ко мне прямо сейчас. Дадим 500 рублей за перевод...». Его сопровождающий был в шоке: «Юрий Дмитриевич, не получится. Ты сейчас находишься под таким прессом. Поступила команда из Москвы — посадить вас отдельно, чтобы вы ни с кем не общались. Лучше мы вас будем сюда приводить». Нас отвели в какой-то отстойник, где мы провели часа 4. Тогда Дмитрич спросил: «Ты помнишь наш разговор? Ничего не забыл?» Я его успокоил: «Ничего не забыл, а медальончик с адресом твоей сестры — в камере хранения». Я предложил ему мои данные записать, он махнул рукой: «Дорогой ты мой человек, я твой телефон даже записывать не стану, по-любому тебя найду. У меня в Ростове знакомые авторитеты есть, связей хватает. Ты же Капитан? Найдемся». Но телефон свой я все-таки продиктовал — номер легкий был, и Буданов его запомнил.

— О чем вы еще разговаривали?
— Я инструктировал Дмитрича, как вести себя на зоне. Советовал ему не лежать на нарах, не смотреть телевизор, а найти работу. Предложил устроиться в спортзал. Кстати, так он и поступил, когда его отправили в колонию Ульяновской области. Мечтали мы с ним, чем займемся на свободе. «Вот освобожусь я, что делать будем, Капитан? — рассуждал Буданов. — Я же могу только командовать и воевать. Научишь меня бизнесу? На жизнь-то нам хватит?». — «На жизнь нам, Дмитрич, всегда хватит», — обнадеживал я. Мы еще раз обнялись, и он сказал: «Не забудь передать детям мою историю. Как я тебе сказал, так оно и было. Не верь никому!». Я пообещал выполнить его просьбу.

— Когда вы освободились?
— 5 сентября 2003 года. Думал попасть на последнее судебное заседание Буданова, хотел поддержать его на суде. Не успел. Его уже отправили по этапу. Меня же после освобождения вызвали в прокуратуру, предупредили, чтобы я заканчивал заниматься бизнесом и уезжал из города. В Ростове меня ничего не держало — пока я сидел, не стало моих родителей, денег у меня не было, квартиры забрали. И я уехал в Смоленск. Непростые были времена. Вернулся в Ростов только в 2009 году. И вскоре освободился Буданов.

— Вы пытались его разыскать?
— Когда Дмитрича освободили, я решил год его не беспокоить. Думал, пусть человек устроится, наладит быт. А если я понадоблюсь — он меня найдет. Через 8 месяцев по телевизору показали фильм про него. Ну, думаю, все нормально у Буданова — и принялся его искать. Обращался в различные инстанции в Москве — мне сказали, что связаться с ним пока тяжело: он находится под прикрытием. Целый год я занимался его поисками. А он параллельно искал меня. К тому времени в моей прежней квартире жили другие люди, от которых я совершенно случайно узнал, что мне много раз звонил «какой-то Дмитрич». Контактов своих он не оставил, просил мой телефон. Это был начало 2011 года. 1 июня я нашел телефон его адвоката Дулимова. И вот-вот мне уже должны были передать телефон Буданова. Я ждал. Отправился в командировку на пару дней, где и узнал о его гибели.

— Ваша версия — почему его убили?
— Дмитрич мне всегда говорил: «Мне на воле житья не дадут. Чехи заказывать меня не станут. Это будут совсем другие люди. Я ведь много чего знаю, что происходило на той войне. Но особо прятаться не собираюсь». Кого он имел в виду тогда, я не знаю.

— Вы ездили на похороны Буданова?
— На похороны я не успел. Приезжал после 9 дней. Сначала отправился в тот двор, где в него стреляли. Посидел там часик на лавочке, положил цветы. Потом поехал на кладбище. Дмитрич ведь за те полгода, что мы провели за решеткой, стал мне больше чем другом. И мне он как-то признался: «У меня много хороших приятелей, знакомых, настоящих друзей — мало. Можно я тебя буду называть — дружище?»

Автор: Ирина Боброва, «Московский комсомолец»

[kds]

В Мариуполе разбился милиционер на «Лексусе»

01/08/2011

В субботу, 30 июля, примерно в полночь, на Донецкой трассе, в районе села Касьяновка, водитель автомобиля «Лексус» не справился с управлением и на большой скорости врезался в эвакуатор

Как сообщили в БСМП, водитель дорогой иномарки погиб на месте, прибывшая в 0.40 медицинская бригада мариупольской скорой помощи констатировала смерть 34-летнего мужчины.

Погибший был сотрудником милиции.

В настоящее время по факту гибели милиционера проводится расследование. В прокуратуре Володарского района ожидают материалы дела и в настоящее время произошедшее на Донецкой трассе не комментируют.

Источник: «Сайт Мариуполя»

[kds]

В Житомирской бывший капитан милиции расстрелял водителей

В Житомирской капитан милиции в отставке устроил стрельбу из-за того, что его ослепил дальний свет автомобиля. Один из пострадавших чинил на дороге автомобиль, когда к нему подошел водитель встречного автомобиля и стал угрожать оружием. "Говорю ему опусти пистолет, я извиняюсь, может что не так. Смотрю он стреляет в голову, я сразу бросился на него, чтобы выбить того пистолета и он мне попал в голову. Дальше я ничего не помню », - сообщил водитель поломанного автомобиля Роман Мельницкий. По стечению обстоятельств, товарищ Роман, Владимир, в то время ехал той же дорогой. Увидел авто друга и решил выяснить, что произошло. Но незнакомец начал стрелять и в него. Одна пуля попала в пояс парню. Пострадавших доставили в больницу. «Было поставлен диагноз - закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга, вогнестрельна рана надбровной дуги и закрытый перелом носа», - рассказал заведующий отделения Житомирской областной клинической больницы Александр Малафийчук Мужчина, стрелявший в ребят, оказался капитаном милиции в отставке. Как стало известно ТСН, капитан утверждает, что сам защищался, потому юнцы ринулись на него с кулаками. Бывший милиционер вытащил травматический пистолет, который всегда носит при себе. Кто на кого набросился, и по какой причине - сейчас выясняют в милиции. Уголовного дела в настоящее время не нарушили, ждут результатов судмедэкспертизы, чтобы определить тяжесть телесных повреждений, понесенных во время драки потерпевшими. Пострадавшим мужчинам еще несколько недель придется побыть под наблюдением врачей. www.sloff.net

[kds]

Отрывок со статьи про аварии в Донбассе:

Между тем в СМИ приводятся данные о несоразмерных доходах собственников украинских шахт, связанных с ростом мировых цен на энергоносители. Коксующийся уголь, добываемый, например, в Суходольской, стоит на мировых рынках около 200 долл., тогда как себестоимость его добычи составляет лишь 43 долл.—54 долл. за тонну. Но шахта далеко не во всем похожа на дойную корову. Специалисты знают: если пожадничать и превысить определенный уровень добычи, то не терпящий пустоты метан буквально врывается в освобожденное горняками пространство и вентиляция с ним не справляется. А дальше уже достаточно любой искры, чтобы случилась беда.

Несколько иначе видят ситуацию горняки, на которых, в отличие от губернатора, непосредственно и очень больно влияет фактор дикого капитализма. Вот что рассказал «Дню» молодой шахтер Игорь, отдавший «Суходольской — Восточной» три года, а сразу после трагедии уволившийся: «Шестерых увидели сразу, они были на погрузке, они даже не были чехлами закрыты. Я их видел. Без сапог, полголовы у одного нет. Вечером у меня психика не выдержала, я до 3 часов утра плакал. А погибли они потому, что «давай-давай, быстрее, добыч давай, проходку давай, миллионы давай!».

Причинами аварии Игорь называет несоблюдение норм работы в шахте. По его словам, уровень метана должен быть 0,5—0,7%, а вместо этого — в среднем 5%. И шахтеров заставляют работать даже тогда, когда в любую секунду может произойти взрыв. «Если идет выброс 12% метана, никто не уходит — они же проветривают — и дальше продолжайте работать. Иначе ты работать не будешь», — сказал горняк и продолжил: — «Платят сущие копейки.

За адский труд в проходке, где никакого орошения, где пыль стоит, где ты шесть часов на лопате и не покидаешь, мне заплатили 1300 гривен. Я работал в забое, хотя не имею права там находиться. Если ты об этом скажешь, отправляют на полигон за 800 гривен. С тебя уже пять потов сошло, но если ты присел, ты — на полигоне. Им денег мало! На выборке девчата, в этой пыли, в породе, 1000 гривен получают, понимаете?»

Есть в чем покаяться и Президенту страны. Дав старт административной реформе, он, видимо, не подумал, что есть учреждения, в которых очень опасно проводить крутые реорганизации. Это в первую очередь относится к сфере охраны труда, где в последнее время идут большие сокращения. Попрощалась с работой почти треть сотрудников Госгорпромнадзора, призванного следить за безопасностью на угледобывающих предприятиях. Кроме того, это контролирующее ведомство без долгих раздумий лишили самостоятельности и подчинили МЧС. Не придется ли теперь пересматривать поспешные решения?

Тем временем в воскресенье на Донбассе хоронили шахтеров «Суходольской — Восточной» и макеевской шахты им. Бажанова. А в Луганской областной больнице в отделении реанимации находятся еще двое горняков Суходольской. Одному из них — 39, другому — 27 лет. Они без сознания, на аппарате искусственной вентиляции легких. Медики рассказывают, что горняки поступили с ожогами более 45% тела, с многочисленными переломами и травмами, с признаками отравления. Борьба за их жизнь идет уже третьи сутки.

Очередная трагедия в угольной отрасли активизировала противников ее существования. Они предлагают все полностью закрыть и закупать уголь за рубежом, забывая о том, что многие шахты являются градообразующими предприятиями, крупнейшими, если не единственными, работодателями.

Да и сам уголь для Украины — стратегическое сырье с огромными запасами, определяющее уровень энергетической безопасности страны. Отказаться от него страна, по крайней мере, сегодня, не в состоянии. Так что же, будем и дальше вести мартиролог жертв крупных аварий? 13 — в 2006-м, 101 — в 2007-м, 24 — в 2008-м, 13 — в 2009-м. Сколько же еще должно погибнуть, прежде чем украинские шахты станут безопасными? А если кончится терпение шахтеров, которые ежедневно идут на работу как на войну, где убивают?


http://cripo.com.ua/?sect_id=5&aid=119677